— Согласен, — утвердительно кивнул Сергей Алексеевич. — Таким образом, определилась главная, она же, пока, единственная проблема — как проникнуть внутрь объекта. Слушаю ваши предложения.
— Легче всего было бы пройти через металл в том же месте, к которому мы сегодня подходили, — первым высказался Андрей, — но как это сделать?
Савельев посмотрел на Рудникова.
— А вы пробовали резать металл газовой горелкой?
— Нет, Сергей Алексеевич. Это небезопасно. В шахтах всегда присутствуют взрывоопасные газы, пусть даже в небольших количествах. Может произойти катастрофа.
Макаров поддержал Валентина:
— К тому же металл очень тугоплавок. Вряд ли ацетилен возьмет его. И толщина, судя по звуку, приличная.
Савельев обвел взглядом окружающих, но других идей не услышал.
— Остается одно — искать вход внутрь объекта. Он обязательно должен быть.
— А если объект огромный? — усомнился Игорь Лебедевский. Сколько времени займет поиск входа?
Сергей Алексеевич был невозмутим.
— Ничего, постараемся действовать рационально. Нужно будет пробить узкие коридоры по плоскости стены. Сначала влево и вправо, а если не достигнем результата, тогда будем пробивать шурфы вверх и вниз. Таким образом, мы определим размеры, а, возможно, и форму объекта.
— Это, пожалуй, единственное приемлемое решение в данном случае, — согласился с Савельевым Рудников.
— Валентин, нам потребуется от вас помощь.
— Какой разговор, Сергей Алексеевич! У меня есть более двух десятков добровольцев. Они ждут не дождутся начала раскопок с того самого дня, когда фреза уперлась в металл.
— Может, там черт живет? — улыбнулся Дима Кондрашов.
— Может, и черт. Черт его знает, — скаламбурил Женя Макаров.
Прошло уже четыре дня с того момента, как Андрей непосредственно познакомился с работой отбойного молотка. Раньше, смотря по телевидению добрые советские фильмы про стахановцев, он и не подозревал, что этот инструмент, изобретенный человеком, может буквально за пять минут сделать этого самого человека мокрым от пота с головы до пят.
Механизированные способы проходки в данном случае были неприемлемы. Приходилось по очереди, часто сменяя друг друга, врубаться в толщу каменного угля и твердых базальтовых пород. Непривычным к такому труду участникам экспедиции достаточно было четырех часов работы, чтобы полностью выбиться из сил. Руки переставали слушаться, а ноги начинали мелко подрагивать.
Почти весь объем работ выполняли молодые ребята, профессиональные шахтеры, не меньше, чем приезжие, сгорающие от любопытства.
В первые дни Андрей, как и другие четверо исследователей (Наташу Кольцову мужчины, конечно же, освободили от непосильного труда), приезжал в общежитие совершенно измотанный. Сил хватало лишь на то, чтобы принять душ и свалиться на кровать. Только по вечерам они собирались все вместе и анализировали то, что приносил им прошедший день. Лишь на пятые сутки пребывания в Новопечорске у Андрея возникло желание исследовать незнакомый город. Он любил бродить по новым, неизвестным местам, будь то спрятанная среди лесов прозрачная тихая речка или огромный, шумный мегаполис. Еще в студенческой юности он, приехав к другу в Москву на две недели во время каникул, исходил столицу пешком вдоль и поперек. Андрей доезжал на метро, например, до «Юго-западной» и, пользуясь картой-схемой города, доходил за один день до станции «Преображенская площадь». Он выходил утром около Водного стадиона, а к вечеру оказывался в районе Рязанского проспекта.
В последующие годы таким же образом были исследованы Ленинград, обретший впоследствии свое исконное название, Киев, Тбилиси, Ереван. В последнее время, когда появилась такая возможность, пришел черед Берлину, Амстердаму, Парижу. В планах у Андрея были Рим, Мадрид, Барселона, а возможно, и Нью-Йорк.
Вот и в то утро, поскольку был свободен до начала второй смены, Андрей решил посвятить изучению города, лежащего недалеко от Северного полярного круга.
Он шел по улицам Новопечорска и думал, какая сила могла заставить людей ехать в такие малопригодные для жизни места? Сначала сила эта называлась сталинской пресловутой пятьдесят восьмой статьей, по мановению волшебной палочки — трубки вождя, перемещавшей десятки тысяч абсолютно бесправных и, в подавляющем большинстве, ни в чем неповинных граждан великой страны в районы севера, почти к вечной мерзлоте, для многих — на неминуемую гибель.
На следующем этапе сила эта называлась энтузиазмом. Молодые люди срывались с родных мест и ехали в неизвестность, в суровые, недружелюбные места.
Человек может всё. Казалось бы, существовать здесь нельзя. Но на месте мало приспособленных для нормальной, комфортной жизни бараков постепенно появлялись пусть и не очень красивые, но, что главное, теплые пятиэтажки, так называемые хрущевки, в которые переселялись счастливые обитатели этих мест.
