Гвендолин думала, что не сможет сделать еще один вдох. Она не верила собственным глазам. Не могла пошевелиться. Однако спустя несколько мгновений к ней вернулась способность дышать и она, все еще оглушенная, сделала шаг, а потом еще один, а потом еще один. Она смогла с этим справиться, но то было непросто. Даже теперь вспомнить о тех днях было больно. Гвен чувствовала себя так, будто ее сжали в огромных тисках, и она не смела и слова сказать Виллу, а тот и вовсе забыл о ее существовании.
С той поры ее любовь к Виллу носила мучительный характер. Ей хотелось вести себя сдержанно, благородно, но в глубине души она умирала.
«И вот сейчас я вырываю эти чувства из сердца, словно это ядовитые побеги», — грустно подумала она. А сердце ее все так же разрывалось на части, как и в тот день, когда она поняла, что ее лучший друг, которого она обожала с детства, влюблен в другую.
Она ничем не выдала своего отношения к Кейлен. Да и поделиться своими чувствами особо было не с кем. Только Квентин не поддался чарам новенькой студентки. В то время он учился с особым усердием, что было необычно для него. Он то и дело просил Гвен помочь ему с каким-нибудь заклинанием. Поначалу, ошеломленная поведением Вилларда, она отзывалась на просьбы Квентина без особого энтузиазма. Однако потом ее увлекли дополнительные занятия. Однажды вечером, когда они вдвоем сидели в библиотеке после уроков, Квентин сказал Гвендолин:
— Гвен, ты бы стала прекрасным учителем. Ты умеешь хорошо объяснить даже что-то совсем непонятное.
— Спасибо, но до учителей мне все же далеко.
— А вот мой отец говорит, что ты его лучший ученик. Он сказал, что ты тонко чувствуешь магию и можешь направлять других.
— Мистер Клевинс правда так сказал? — удивилась Гвен и покраснела от удовольствия.
— Правда.
С того дня мечта преподавать в академии и зародилась в сердце Гвен. Со временем она осознала, что ей и впрямь нравилось видеть скрытый талант в окружающих и помогать им развить бесценный магический дар. К ней вернулась уверенность в себе, и сердце ее успокоилось. Она по-прежнему не общалась с Виллардом, но именно в то время она сблизилась с Эрин, Валентином и другими студентами, которые и по сей день входили в круг ее лучших друзей.
В конце учебного года Кейлен вызвалась сдать выпускной экзамен. Ее поклонники умоляли ее задержаться в академии подольше, но она лишь смеялась. Кейлен блестяще прошла испытание и покинула Анкарейль. За месяц до этого Квентин был исключен за использование запретной магии. Гвен не удалось поговорить с ним наедине, когда она узнала, в чем его обвиняют, и она отказывалась верить в худшее. Она увидела его лишь в тот день, когда за ним явились маги в алых мантиях. Квентину было приказано предстать в королевском дворце.
Лорд Рид вел себя с достоинством перед визитерами, однако с трудом сдерживал негодование.
— Зачем мистер Риттер вдруг понадобился во дворце? — ядовито поинтересовался он.
— Королева услышала о его заслугах.
— Заслугах?
— Он может применить свои знания в столице.
— Наши знания.
— Все мы слуги нашей королевы.
У Гвен разрывалось сердце. Она с детства была скептически настроена по отношению к столице, а теперь королева точно отняла у нее друга. Она видела, как Квентин уходит в окружении магов в алом. На мгновенье, перед тем как покинуть академию, он задержал взгляд на ее лице. И тогда на его лице появилась улыбка, которую она не могла ему простить по сей день. Насмешливый взгляд, которым он наградил ее, вновь перевернул все с ног на голову, как это произошло и с Виллардом. Доверие ее было подорвано.
Но никто не переживал больше, чем мистер Клевинс, который винил себя в том, как повернулась судьба его приемного сына. Несмотря на уговоры директора академии, мистер Клевинс оставил преподавание вскоре после отъезда сына. Гвен постоянно придумывала разные поводы для того, чтобы навестить его и его жену. Она знала, что они вовсе не виноваты в том, что Квентина влекла темная сторона магии. Со временем она ожесточила свое сердце и очередную новость о том, что творил Квентин, воспринимала с отчуждением.
Ее чувства к Виллу были отравлены. Все стало еще хуже, когда после ухода Кейлен и Риттера он вдруг вновь вернул ей все свое внимание. В то время ей казалось, что она медленно выздоравливает после долгой болезни, которая забрала все ее силы. И Вилл был лишь напоминанием об этой болезни, а его непосредственная любезность казалась шутовским поведением. Она вновь молчала, правда, молчание ее уже сделалось холодным. Теперь Гвен жалела, что не высказала ему все уже тогда. Но ее сдерживала гордость и глупая надежда, которая и стала причиной стольких ошибок. Да, молчать не стоило. Особенно в тот день, когда он взял ее за руку на глазах у всей знати Анкарейля и надел кольцо ей на палец. Она презирала их обоих за актерское представление, которое они являли в академии. Презирала их соперничество и вечные споры.
