Двенадцатый рыцарь полностью

Справедливости ради, он действительно выглядит так, будто ему плохо.

— О, боже, я весь потный, — бормочет Баш, доставая телефон. — Реально потный. Это чрезмерная потливость, Ви. Это потливость из-за стресса…

— Что ты делаешь?

— Пишу Оливии. Мне нужно, чтобы она отрепетировала со мной сцену, иначе я сейчас просто взорвусь…

— Что?

— Шекспир меня успокаивает, Виола! — кричит Баш, и, естественно, я не могу ему возразить. Как обычно, он выглядит так, будто хочет сказать что-то еще, но, к моему разочарованию, не делает этого. Он отворачивается, и я хватаю его за руку.

— Баш, послушай. — Вздыхаю. — Я знаю, тебе это не нравится — и я понимаю. Ты злишься на меня из-за всего этого…

— Правда? — Он прищуривается.

— Ну, ты не особо это скрывал, — бормочу я. Кажется, он вот-вот сорвется на меня, и так происходит уже несколько недель, если не больше. — И послушай, я знаю, что облажалась, — говорю уже более уверенно. — Я солгала тебе насчет Джека…

— М-м-м, — многозначительно протягивает Баш, и это похоже на хоровое пение.

— …и я была груба с мамой и вела себя странно с пастором Айком…

— Точно, — кивает он, как будто ставя галочку в своем мысленном списке.

— …и теперь вынуждаю тебя участвовать во всем этом неловком фарсе, — закатываю глаза, — но я действительно просто…

— Погоди, — Баш неожиданно вырывается из моей хватки, заставляя меня замолчать. — Ты правда думаешь, что дело в этом? Думаешь, я переживаю из-за того, что мне будет неловко?

— Я… — я замолкаю, силясь понять, где я могла ошибиться. — То есть, — пытаюсь отшутиться, — мои «мнимые преступления» против твоего хумуса явно преувеличены…

— Нет. Нет, подожди минутку. — Он разворачивается ко мне, складывая руки на груди, словно мы на ринге. — Ты правда не понимаешь, почему я расстроен?

«Ладно,» — вздыхаю я про себя, — «вот и все». Я думала, Баш уже смирился с тем, что я сделала — ведь это же Баш, и он явно находил всю ситуацию смешной, но, похоже, он все-таки решил устроить разбор полетов. — Баш, я знаю, что было неправильно говорить, что я — это ты, — виновато говорю я, разглядывая свои ноги. — Но клянусь, я просто…

— Забудь об этом, Ви, — прерывает он, и я, удивленная, поднимаю на него глаза. — Думаешь, меня это волнует? Что ты использовала мое имя? Притворялась мной? Серьезно? — Он фыркает с отвращением, будто ему даже в голову не пришло, что я могла такое подумать. — Это полная ерунда.

Я совершенно не понимаю, куда ведет этот разговор.

— Если это ерунда, тогда что…

— Ты серьезно? — Баш скрещивает руки на груди и хмурится так сильно, что я начинаю опасаться, что у него может начаться мигрень. — Неужели это настолько сложно для тебя?

Судя по всему, да, это сложно, хотя это никак не помогает моему настроению.

— Баш, — говорю я сквозь стиснутые зубы, — не мог бы ты перестать говорить загадками и просто объяснить…

— Все, чего я хотел, — внезапно взрывается Баш, — это чтобы ты пришла ко мне! Вот и все.

— Что? — Сначала я думаю, что ослышалась, но затем впадаю в замешательство. — Подожди, зачем я должна была к тебе прийти?

— За чем угодно, — бросает он на меня почти умоляющий взгляд. — Виола, ну серьезно. Ты разве не понимаешь?

Он мой брат, и по очевидным (генетическим) причинам я знаю его лицо, как свое собственное, но иногда он умудряется выглядеть настолько открытым и невозможно честным, что я не могу поверить, что мы вообще родственники.

— Тебе было больно, — говорит он, опуская руки в знак беспомощной капитуляции. — Тебе было больно, и ты могла бы мне сказать. Я бы был рядом с тобой. Я пытался быть рядом с тобой, Виола, так много раз!

— Я…

Мне нечего ответить. В голове всплывают непрошеные воспоминания, словно внезапная смена тональности, за которой следует монтаж событий последних трех месяцев.

(Баш подбадривает меня из-за группы ConQuest.)

(Баш спрашивает, все ли у меня в порядке после RenFaire. После Антонии.)

(Баш пытается заставить меня поговорить о моих чувствах.)

(Баш прощает мне мои ошибки, не колеблясь ни секунды.)

(Баш рядом со мной, даже когда я его отталкиваю.)

(Баш принимает меня. Баш верит в меня. Баш придумывает квест вместе со мной. Баш заставляет меня смеяться, когда я не хочу даже улыбаться.)

(Баш сидит со мной в машине, говоря, что я достойна любви, что я достойна того, чтобы меня любили. Что я нечто большее, чем просто крутая.)

— А знаешь, что самое ужасное? — спрашивает Баш, его разочарованный и усталый взгляд делает мое осознание еще более болезненным. — Я понимаю, ты считаешь людей отстойными, Ви, но это не должно было затронуть меня. Понимаешь? — Он качает головой, и мне становится невыносимо тяжело. — Ты ведешь себя так, будто ты всегда одна, но это не так. Ты никогда не была одинока. Просто ты не хотела принять то, что я всегда тебе предлагал.

Я сглатываю, чувствуя, как что-то горячее начинает колоть глаза, угрожая прорваться наружу.