— Но
Он снова качает головой, словно уже все потеряно. А затем, без дальнейших объяснений, просто уходит.
— Баш, подожди. — Мой голос почти ломается, когда он направляется к выходу спортзала. — Баш! — беспомощно кричу я ему в спину.
Мои слабые попытки остановить его проваливаются, как и следовало ожидать. Да и что бы я ему сказала, если бы он все-таки задержался, чтобы меня послушать? Ведь он наверняка понимает, что у меня нет правильного ответа.
— Черт, — шепчу я, морщась от чувства вины.
Потому что, конечно же, он прав. Я действительно никогда не была одна. Баш неоднократно напоминал мне, что мы буквально «соседи по утробе», доводя этим до белого каления. Почему же я решила, что должна справляться со всем сама? Даже если он не смог бы решить мои проблемы, он всегда был рядом. И я принимала это как должное.
Меня пронзает осознание собственной эгоистичности. Потому что я использовала его личность и его самого, но так и не признала правду: он отдал бы мне все — что угодно — если бы я просто попросила.
Прямо перед тем, как Баш исчезает за дверью, я замечаю пятно пота у него на спине и понимаю, что официально стала худшим человеком на свете. Это явно из-за стресса, но что мне теперь делать?
Я вздыхаю. Хорошо хоть, что я отправила Джека разбираться с пиццей. Что бы ни случилось, я смогу это исправить. Я всегда справляюсь.
— Все в порядке? — слышу я голос и тут же вздрагиваю.
Слишком поторопилась с выводами.
Хорошо, что это не Джек, то есть — не худший вариант. «Но и
Похоже, ее пригласили помочь с проекторами, что вполне логично — раньше мы вместе занимались подобными вещами.
— Я в порядке. Все отлично, — я отворачиваюсь и собираюсь протиснуться мимо нее, притворяясь, что у меня есть какие-то срочные дела, но она меня останавливает.
— Ви, я просто… — запинается Антония, покусывая губу. — Мы можем поговорить?
Она выглядит обеспокоенной. Нет, скорее грустной. Как будто я ей действительно нужна, и это сигнал-SOS. Прошлая я не смогла бы его проигнорировать.
Часть меня отчаянно хочет сказать «нет». Не часть, а вся я, если честно.
Но при этом я знаю, что макаю картошку фри в шоколадный молочный коктейль и ем кукурузные конфеты с крендельками потому, что Антония обожает сочетание сладкого и соленого. Может, она начала слушать поп-музыку 70-х из-за меня, но я полюбила фильмы студии Ghibli благодаря ей. Я поехала на MagiCon лишь потому, что она уговорила меня, и согласилась на прослушивание в Renaissance Faire, потому что она пообещала, что тоже пойдет, если я пойду. Мне никогда не было страшно носить экстравагантные костюмы или даже баллотироваться в школьный совет, потому что Антония говорила, что я справлюсь. Все, что я люблю — или любила, — несет ее отпечаток. И даже если мне пришлось провести большую часть этого семестра без Антонии, она все еще со мной. Она оставила след в том, кто я, что делаю и куда иду. И как бы мне ни хотелось сжечь этот мост и перестать чувствовать себя ничтожной из-за того, как она меня бросила, на самом деле я не хочу быть той, кто причинит ей боль.
— Да, конечно, — я взмахиваю рукой. Она кивает, и мы идем по периметру спортзала.
— Итак, эм, — она складывает руки, — случилась странная вещь с Мэттом.
— Мэтт Дас?
— Да. Он, э-э. Он как бы… подталкивал меня. Ну… — Она смотрит виновато. — Давил на меня.
— Ты имеешь в виду, как…? — Кажется, я уже знаю, чем закончится эта история; это версия похожей ситуации, о которой я пыталась рассказать ей несколько месяцев назад. Но, как бы ни было приятно оказаться правой, я искренне надеюсь, что для нее все закончилось иначе.
— Да, — неловко подтверждает она. — И это было не то, что я… То есть, скорее дело было в том, как он отреагировал, когда я…
Она запинается, ее щеки краснеют.
— Сказала «нет»? — предполагаю я, потому что, к сожалению, уже знаю, как все могло быть.
— Да, — поспешно выдыхает она. — Он вдруг стал таким злым, словно я не дала ему что-то, что он… — Еще одна пауза.
— Заслужил? — подсказываю я.
—
— Ты ему должна?
— Да! И потом он сказал… — Ее щеки снова розовеют. — Он сказал, что, может, я такая же стерва, как ты, а я ответила…
На этот раз я не заполняю пробелы за нее.
— Я сказала, что хотела бы, чтобы это оказалось правдой, потому что ты намного раньше меня поняла, какого рода человек он на самом деле, — заканчивает она резко, затем останавливается, как будто ожидая моей реакции.
Тем временем люди начинают постепенно заполнять спортзал, приходя на мероприятие. Я киваю в сторону двери, предлагая выйти на улицу, и мы молча выходим, ощущая на себе холодные порывы ветра.
— Думаю, я хотела сказать, что мне жаль, — признается она.