Двенадцатый рыцарь полностью

Я жду, пока что-то произойдет. Пока земля под ногами сдвинется, наверное. Жду триумфа или подтверждения от Вселенной, что я всегда была права, но даже на фоне признания Баша, единственное, что я чувствую в этот момент, — это… облегчение.

Не просто облегчение. Катарсис. Как будто вдруг — наконец-то — я могу отпустить боль и начать дышать по-настоящему.

— Мне тоже жаль, — говорю я искренне.

Она благодарно улыбается.

— Но теперь, наверное, все по-другому, да?

— Думаю, да, — отвечаю, засовывая руки в карманы куртки.

— Понятно. — Она пристально смотрит на один из множества цветочных вазонов, а я разглядываю свои ботинки.

— Но ведь «по-другому» не обязательно означает «плохо», правда? — тихо спрашиваю я.

Краем глаза вижу, как она мельком смотрит на меня.

— Лариса Хайброу произносит заклинание исцеления дружбы, — говорит она.

— Астрея Старскрим получает критический удар, — слегка улыбаюсь я.

Мы поворачиваемся друг к другу лицом.

— Итак, что не так с Башем?

— О, боже. Эм… Это долгая история. — Я легко могла бы соврать и сказать, что «это же Баш», но эта тайна уже достаточно мучила мою совесть. — Ну, возможно… что-то происходит. Между мной и Джеком Орсино

— Да это, кажется, уже вся школа знает, — говорит она, и я закатываю глаза.

— Да, но… ты же знаешь, что я играю в «Двенадцатого рыцаря»?

— Конечно.

— Думаю, я никогда не упоминала, что играю за мужского персонажа. То есть, за рыцаря-мужчину по имени Цезарио.

— Ага. — Она наклоняет голову. — Ну, это логично.

— Верно. Ну… — Глубокий вдох. — Джек тоже играет. С Цезарио. — Я прочищаю горло. — Который — это я. Но и не я.

— О, боже. — Ее глаза расширяются. — Он не догадывается, что это ты? Совсем?

— Он понятия не имеет. И вот он записал Цезарио на этот турнир, так что…

Она смотрит на меня пустым взглядом, ожидая продолжения. Я вздыхаю:

— Ну, мне нужно было что-то сделать, правда? Я должна была найти парня, который мог бы побыть Цезарио в реальной жизни…

— О, боже, — снова говорит она, поднося ладонь ко рту. — Так ты пытаешься выдать Баша за себя?

— Да. — Я морщусь, и она хмурится.

— Но Баш ведь, типа, катастрофа в играх. Он безнадежен.

— Да.

— Почему ты вообще…?

— Временное помешательство.

— Ух ты, — говорит она, присвистывая. — Тебе, должно быть, очень нравится Джек, да?

— Я не… — Но я останавливаюсь, потому что в ее взгляде читается: «можешь не пытаться врать, я и так все вижу». Это бесит, но я вновь ощущаю облегчение.

И я действительно очень скучала по подруге.

— Не знаю, что на меня нашло. Наверное, головой ударилась.

Она закатывает глаза и пожимает плечами:

— Я все время говорила, что он очень горячий.

— Это не… не имеет никакого отношения к делу, — возражаю я.

— Правда?

— Я имею в виду…

— АГА!

— Слушай, — перебиваю я, пока она не сделала еще хуже. — Мне просто нужно помочь Башу пройти через это, а потом… не знаю. — Пинаю тротуар. — С Джеком бы все в любом случае развалилось рано или поздно. Я — это слишком я, а он слишком — он.

— Кажется, ему нравится, что ты именно такая «ты», — иронично замечает Антония. — И вопреки тому, что некоторые говорили в порыве гнева, ты… не такая уж плохая. Вообще-то, ты мне всегда нравилась.

— Пока один парень не изменил твое мнение?

Она издает стон:

— Ладно-ладно, не лучший мой ход, я понимаю. И это было не…

— Я знаю, что не из-за этого. — Не из-за парня. По крайней мере, не в классическом смысле.

— Тебе не нужно постоянно отталкивать людей, Ви, — она смотрит на меня в упор. — Не нужно предполагать, что люди уйдут.

— Ты ушла.

— Ты меня вытурила. И в любом случае, я же вернулась, верно? Люди возвращаются.

— Он будет в бешенстве, — вздыхаю я.

— Да, наверное.

— Я заслужила это.

— Заслужила. Но разве он когда-нибудь просил тебя быть тем, кем ты не являешься? Потому что если просил, то он того не стоит. А если не просил, то я не понимаю, почему ты не можешь быть собой.

Я собираюсь ответить, но меня кто-то окликает.

— Ви? — Я оборачиваюсь и вижу, как Оливия высовывает голову из спортзала. — О, прости, — она замечает, что мы с Антонией разговариваем. — Хочешь, я дам вам минутку, или…?

Антония пожимает плечами:

— У нас полно времени. Может, встретимся на каникулах? Группа по ConQuest распалась: Леон и Дэнни Ким всем действовали на нервы. Так что, если захочешь снова поиграть …

— Да, может быть. — Я киваю, и она отходит в сторону, бросив Оливии задумчивую полуулыбку, прежде чем вернуться в спортзал. За то время, что я была здесь с Антонией, зал постепенно заполнился людьми. Я уже слышу слабый гул проектора и музыку из «Двенадцатого рыцаря». Через микрофон звучит голос Джека, и вместо того чтобы успокаивать, он вызывает у меня чувство, словно время стремительно бежит к какой-то точке невозврата. В груди тикает, словно перед взрывом.

— Это выглядело многообещающе, — комментирует Оливия, взглянув на Антонию через плечо. — У вас все в порядке?

— В процессе. Что происходит?

— О, это все Баш, — она морщится. — Он просто… сходит с ума.

— Да, я знаю, — отзываюсь я с такой же гримасой. — Поверь, знаю.