Двенадцатый рыцарь полностью

— ПОМОГИ МНЕ, — кричу ему в спину. Он вздрагивает и резко снимает наушники.

— Ого, наконец-то, — комментирует Баш, оправившись от шока, и похлопывает по кровати рядом с собой. — Ты уже несколько недель ведешь себя странно, я почти потерял надежду, что ты вспомнишь о моем существовании. Так что, ты, наконец, хочешь поговорить про Антонию? — со знанием дела подсказывает он. — Или, может, о том, почему ты все время ссоришься с мамой и отказываешься заводить друзей?

— Что? Нет. — Я абсолютно не понимаю, о чем он говорит, и я слишком занята более насущным кризисом, чтобы это анализировать.

Боже. С чего начать?

К сожалению, мои мысли с пугающей легкостью снова перескакивают к Джеку.

— Джек Орсино думает, что я — это ты, — выпаливаю в панике.

Баш моргает.

Снова моргает.

Моргает, моргает, моргает, пока не становится ясно, что он ничего не понимает.

Совсем.

— Ладно, — выдыхает он наконец, когда я плюхаюсь рядом с ним. — Кажется, это будет еще более странно, чем я предполагал.

Нажми Х, чтобы не умереть⁸⁶

Ви

— Ты ЧТО сделала?! — рявкает Баш, вскакивая c кровати. — Ты могла назвать буквально любого человека, но выбрала меня?!

— Ну ладно, согласись, называть персонажа человеком — уже перебор, — фыркаю я, но Баш этого не слышит, поглощенный своими мыслями.

— Вот откуда эти кивки, Виола! Кивки!

— О боже, да прекрати уже про кивки…

— Ты понимаешь, насколько было бы странно, если бы он попытался со мной заговорить?

— Я запаниковала! — выкрикиваю в ответ.

— КРАЖА ЛИЧНОСТИ — ЭТО ПРЕСТУПЛЕНИЕ, ВИ!

— УСПОКОЙСЯ!

— ТЫ УСПОКОЙСЯ!

— Дети? — доносится голос мамы, которая заглядывает в комнату. — Я ухожу, хорошо, малыши? Ведите себя хорошо.

— ЖЕЛАЮ ХОРОШО ПРОВЕСТИ ВРЕМЯ, — отвечаем мы с Башем в унисон.

Мама хмурится, но пожимает плечами:

— Напишите, как закончите, чем бы вы там ни занимались, — говорит она, выходя и оставляя нас стоять друг напротив друга, словно на поле боя.

— Ты самая тупая девчонка в школе, — заявляет Баш.

— Я это знаю. И заткнись, — парирую я. — И вообще, эта история с Цезарио здесь ни при чем.

— Как это ни при чем? Это ведь буквально самая важная часть!

— Потому что он общается не c тобой а со мной! И Оливия рассказала мне кое-что об их отношениях, что, возможно, должен знать Джек. — Среди всего, что она сказала, я еще не успела понять, как реагирую на ее чувства. (Честно говоря, на каком отрезке сексуального спектра надо оказаться, чтобы считать умную, красивую и восхитительно замкнутую ботанку… ну, просто умной и красивой ботанкой? Поистине, голова идет кругом.) — Но…

— Это не твоя информация, чтобы делиться ей! — рычит Баш.

— Вот именно! — огрызаюсь я. — Привет, это моральная дилемма!

— Самая тупая моральная дилемма из всех, что я видел!

— Ты — самая тупая моральная дилемма, которую я видела…

— Ты должна признаться, — твердо заявляет Баш. — Всем. Прямо сейчас.

— Конечно, — закатываю глаза. — И рассказать Оливии, что Джек попросил меня за ней шпионить, а я согласилась, потому что не знала, о чем именно он просит? Сказать Джеку, что проблема Оливии серьезная и личная, и что ему надо поговорить с ней, а не со мной? — Ладно, звучит куда более логично, когда говоришь это вслух.

— Именно так, — ворчит Баш, который, к сожалению, получает преимущество в этом единственном (1) споре. — И ты должна сказать Джеку, кто ты на самом деле.

— Нет, — моментально отрезаю я. — Ни за что. Остальное, может быть, но…

— Это обязательно выйдет наружу, — предупреждает Баш своим занудным, всезнающим тоном, от которого меня всегда коробит.

— Как? Никто об этом не знает. Если только ты сам не собираешься все ему рассказать…

— Нет уж, спасибо. — Баш выглядит ошеломленным. — Мне придется изображать, будто понятия не имел, что Джек Орсино думает, будто общается со мной, в то время как на самом деле выкладывает свои секреты моей сестре…

— Он не рассказывает свои секреты, — бормочу я, морщась, хотя понимаю, что у меня есть причины это отрицать. Или, по крайней мере, я надеюсь, что они есть. — Он просто, не знаю… разговаривает.

— О своей жизни? И чувствах? — продолжает настаивать Баш.

С его точки зрения это, конечно, звучит хуже. Но давайте будем честны, разве Джек рассказал Цезарио что-то такое, чего не мог бы сказать в реальной жизни? («Да, — шепчет мой внутренний голос, — и ты это знаешь, потому что сама говорила ему в игре то, чего бы не сказала в лицо»).

— ТВОЙ ДОМ ЛЖИ ВОТ-ВОТ РУХНЕТ, ВИОЛА! — саркастично заявляет Баш.

— Господи, успокойся. — Я делаю глубокий вдох. Или четыре. Или шесть. — Все в порядке, — выдавливаю я. (Хотя на самом деле ничего не в порядке.)

— Да ничего не в порядке! Причем тут мама? — требует Баш.