Двенадцатый рыцарь полностью

— Просто это не броня, — говорит Джек, возвращая меня к теме платья. — Так что я видел и получше.

На его лице появляется улыбка, настолько неуместная, что мне хочется заорать, чтобы он прекратил быть таким милым. Особенно по отношению ко мне.

— Хочешь остаться? — говорит он, похлопывая по стулу рядом с собой. — Теперь мы в этом хороши.

— Что? — встревоженно говорю я.

— Мы отличная команда.

— Нет.

Он смотрит так, будто находит меня особенно забавной.

— Ладно, хорошо, мы не команда. Ты ужасна. Садись, Виола.

— Сам садись, — огрызаюсь я, и тут же разворачиваюсь, чтобы уйти.

Но, к несчастью, сразу врезаюсь в кого-то.

— Ой, извини…

— Ви, — говорит Антония, поправляя платье и моргая. Оно похоже на версию ее костюма Ларисы Хайброу, о котором знаю только я. — Извини, — добавляет она, краснея.

— Прости, я не… — начинаю я, но замолкаю, заметив ее спутника.

Это Мэтт Дас. Тот самый Мэтт Дас, про которого мне говорили «сходи с ним на свидание, он милый». Мэтт Дас, который «я был мил с тобой, так что ты мне должна». Мэтт Дас, которого Антония предпочла нашей дружбе. Тот самый Мэтт Дас.

Кажется, он произносит мое имя, когда наши взгляды случайно встречаются, но все, что я слышу, — это «стерва».

Словно его взгляд говорит: «ты действительно стерва, Ви Рейес».

Любая надежда извиниться перед Антонией или хотя бы поговорить с ней ускользает от меня, как воздух из лопнувшего шара.

— Ладно. Веселитесь, — мрачно бросаю я и сажусь рядом с Джеком, делая вид, что это было моим намерением с самого начала.

К счастью, Джек молчит.

По крайней мере, некоторое время.

— Итак, — произносит он, когда около пятидесяти человек проверяют свои билеты. — Ты и Антония…

— Пожалуйста, не надо. — Я уже слышу в голове крик Баша, но сейчас я не могу поговорить с Антонией. Не здесь. Тем более, если для этого нужно будет оттаскивать ее от Мэтта Даса, при этом надеясь лишь на призрачную, крошечную возможность, что она не станет смеяться над моей отчаянной попыткой снова стать ее другом.

— Ладно, справедливо, — кивает Джек.

Появляется еще больше учеников. Целая вереница. Все, кто приходит, опаздывают, но что поделать — мы же в старшей школе. Так всегда бывает.

Джек тянется за телефоном. Я предполагаю, что он собирается полистать социальные сети или что-то в этом роде, но вместо этого он протягивает его мне.

— Смотри.

Я бросаю взгляд на экран — там наше фото с Цезарио, которое я уже видела в блоге MagiCon

— Ты только что это заметил?

— Да, — говорит он с наигранной небрежностью, которая сразу выдает его ложь. — Я не то чтобы регулярно проверяю этот блог.

Конечно же, он теперь делает это регулярно.

— Le fame,⁸⁸ да?

— Именно. Настал мой момент.

— У тебя все время бывают моменты. — Я указываю на баннер с его именем, висящий в фойе спортзала. — Твоя жизнь — это череда таких моментов.

— Все жизни полны моментов, Виола, — говорит он с нарочитой серьезностью, как раз в тот момент, когда к нам подходит еще одна группа людей с билетами.

Я поднимаю руку, чтобы потереть глаза, но вовремя вспоминаю, что мама настояла на том, чтобы я накрасилась. Она сказала, что давно мы не играли в макияж, как раньше. Это объясняет, почему Баш так хорош в сценическом гриме — он сейчас где-то на танцполе и, скорее всего, проведет там весь вечер. Я разрешила ему устроить фотосессию перед танцами, где была главным фотографом, так что, надеюсь, он простил меня за мои «проступки». Считаю, что наказание я уже отбыла.

— Ну, в любом случае, — говорит Джек, — по поводу того, что ты выглядишь странно…

Я издаю стон:

— Все, хватит с тебя.

Он смотрит на меня искоса, а я, бездумно прокручивая приложения на телефоне, спрашиваю:

— Долго тебе еще тут сидеть?

— Понятия не имею. Пока меня кто-нибудь не заменит, наверное. — Он пожимает плечами, опускаясь еще ниже в свое кресло.

— Я могу посидеть вместо тебя. Ты можешь… — я небрежно машу рукой, — пойти потусить.

— Потусить?

— Осмотреть свое королевство.

— Неа, — отзывается он. — Это больше не мое королевство.

Я рассеянно барабаню пальцами по столу, наблюдая, как люди продолжают подтягиваться. Теперь они приходят парами, весело хихикая, со слегка размазанной помадой, некоторые пытаются (не очень усердно) спрятать что-то в карманах пиджаков. Я называю это «методом спотыкания»: кто спотыкается на ступеньках от алкогольного опьянения — тот попался. Хотя, вообще-то, я не стукач.

— Знаешь, — говорит Джек, — мы не обязаны сидеть здесь весь вечер.

— Да, наверное, потом загляну в туалеты.

— Зачем?

Я пожимаю плечами.

— Из-за всяких шалостей.

— Шалостей, Виола?

— Проделок.

— Мы слишком взрослые для проделок, — торжественно объявляет Джек.

— Перестань.

— Правда, кажется, мы это переросли.

— Что идет после «проделок»? Преступления?

— Всегда выбираешь самый мрачный из возможных исходов. — Он цокает языком. — Ужасно.

— У меня катастрофическое воображение.

— Что?

— Катастрофическое. Представляю только катастрофы.

— То есть что-то плохое? Звучит не очень.⁸⁹

— Да, не очень, — раздраженно подтверждаю я.