За годы учебы она узнала, что Кора выросла в крохотном городке к северу от Катора, живущем в основном за счет сельского хозяйства. С хирургической практикой она познакомилась еще в детстве, разделывая предназначенных в пищу животных. В академии она изучала медицину. Как и Рен, она попала сюда по стипендии, так как еще в школе демонстрировала выдающиеся успехи в анатомической магии. Кора в своей обычной манере – застенчиво и не сбавляя шага – помахала Рен и скрылась внутри здания.
Четвертый студент, с которым Рен постоянно пересекалась в академическом портале, являл собой полную противоположность Коре. Из-за угла станции разболтанной, уверенной походкой, сияя широкой улыбкой, которая, казалось, никогда не сходила с его лица, вышел Ави Вильямс. Он был светлым, но загорелым, и его кожа всегда немного блестела. В ярком свете она выглядела бронзовой. Рен знала, что блеск ей придавало масло, которое он всегда наносил на тело перед борцовскими схватками. Это разрешалось правилами. Скользкая кожа затрудняла надежный захват и тем самым давала небольшое преимущество перед противником – как будто Ави уже не обладал всеми мыслимыми преимуществами в физическом противостоянии.
Он являлся самым молодым участником Игр за всю их историю. Его выступление обеспечило ему полную стипендию в Бальмерикской академии. Само собой, теперь он занимал видное место в ее спортивной команде. Бальмерикская академия гордилась своим многолетним превосходством над другими учебными заведениями Катора в атлетических и магических дисциплинах. Ави был одет в традиционный кардиган на пуговицах, предпочитаемый большинством спортсменов, с вышитыми на правом грудном кармане символическими академическими башнями. Рен не особенно следила за спортивными новостями, но знала, что Ави в этом году был непобедим. Удивляться этому не приходилось. Даже гранитный Девлин в сравнении с ним казался игрушечным воином.
До того, как Ави стал знаменитым борцом, Рен всегда думала о нем как о младшем – и гораздо менее серьезном и сдержанном – брате При Вильямса, ее первого парня. Она знала его с самого детства, и он с давних пор был подвержен резким скачкам настроения. Вот он смеется над удачной шуткой – а в следующий момент уже готов пробить стену чьей-нибудь головой. Трудно сказать, какой вид конфликта он предпочитал: кулачную драку или магический поединок – потому что ввязывался и в то, и в другое.
Академия старательно избегала афиширования этой стороны их драгоценного атлета. Дирекция шла на любые ухищрения, позволявшие уклоняться от его исключения. Но правда была налицо – вернее, на лице: в прошлом году кто-то выжег Ави глаз запрещенным заклинанием, и теперь его широкое, еще детское лицо уродовал страшный черный шрам от магического ожога.
– Рен Монро. Расскажи что-нибудь, чего я не знаю, – улыбаясь, сказал он.
Он всегда говорил это при встрече с ней и всегда с одной и той же певучей интонацией. Она улыбнулась в ответ, а он упер руки в бока, ожидая, когда она поразит его каким-нибудь новым фактом. В эту игру они играли много лет, и у Рен всегда имелась парочка козырей в рукаве именно на такой случай.
– Ты в курсе, что первым магическим сосудом, согласно документальным историческим источникам, было кольцо для сосков?
Черные брови Ави взлетели вверх.
– Да ну?
– Человек по имени Прайор использовал кольцо для… неподобающих занятий и обнаружил, что боль направляет магию в металл и ее можно оттуда извлечь в нужный момент. Он стал хранить в кольце заклинания, в основном для их дальнейшего применения при неподобающих занятиях.
Ави ухмыльнулся:
– Удивительно, что он об этом рассказал.
– Он не рассказывал, по крайней мере, при жизни. Когда он умер, то забрал свой секрет с собой в могилу, и применение магических сосудов было вновь
– Неподобающими занятиями. – Ави снова ухмыльнулся.
Рен улыбнулась в ответ. Вот именно в этой точке заканчивалось их взаимопонимание. Ави не интересовался тонкостями наук, которыми обросла магия за сотни лет своей истории. И он не был склонен к глубоким аргументированным дискуссиям. А ей, в свою очередь, было наплевать на его тренировочные программы или результаты на последнем городском турнире. Да, они выросли в одном районе и делили воспоминания, общие для всех детей Нижнего города, – вроде забегов наперегонки вдоль канала или воровства пирожков из хлебной лавки. Кроме этого, у них было очень мало общего. Поэтому она удивилась, когда он шагнул к ней ближе и спросил вполголоса:
– Никто из тех, кого ты знаешь, не пострадал?
Она покачала головой:
– Узнать нет возможности, но думаю, что нет. Мать последний раз была в кофейне лет десять назад. Скорее всего, она находилась дома. Спала.
