Лэдди сочувственно посмотрел на него. Огни уже лизали коробки с мембранами…
– Давай топай отсюда, что пялишься, кобель несмышленый, – сказал Гаспод. – Вот-вот рвануть должно. Да нет же! Не надо меня хватать, положи меня туда, где я лежал. Ты не успеешь…
Стены «Одиоза» вспучивались с мнимой медлительностью; каждая балка, каждый кирпич в кладке, паря в воздухе совершенно самостоятельно, придерживались своего прежнего места.
Но тут Время нагнало реальность.
Виктор плашмя растянулся на земле.
Бдыщщ!
Оранжевый огненный шар, откинув кровлю, взвился в туманное небо. Обломки с грохотом ударились в соседние дома. Над головами припавших к мостовой волшебников с характерным присвистом «фьють-фьють-фьють» метнулась раскаленная докрасна жестяная коробка и, ударившись о далекую стену, взорвалась.
Раздался пронзительный горестный вопль. Потом все смолкло.
Внезапный жар подействовал на Тварь-Джинджер угнетающе. Она стояла под градом обломков; от порыва горячего воздуха раздулись млеющими, невесомыми медузами гигантские юбки.
Затем она, пошатываясь, развернулась и зашагала прочь.
Виктор поднял голову и увидел настоящую Джинджер. Та взирала на тонкие змейки дыма, что поднимались над грудой развалин, в недалеком прошлом носивших название «Одиоз».
– Это все неправда, – прошептала она. – Так не бывает. Все должно быть иначе. В ту минуту, когда ты уже решил, что все потеряно, из облака дыма является чудесный всадник. – Взгляд ее остановился на Викторе. – Скажи, разве я не права?
– Ты права, так должно быть в кликах. Но только не в реальности.
– А в чем разница?
Заведующий кафедрой схватил Виктора за плечо и развернул к себе лицом.
– Эта штуковина движется к Университету! – повторил он. – Ты должен остановить ее. Если она доберется туда, магия сделает ее неуязвимой. Тогда всем нам придется туго. Она откроет дорогу своим сородичам…
– Но вы же волшебники, – сказала Джинджер. – Почему вы ее не остановите?
Виктор покачал головой.
– Твари обожают магию, – сказал он. – Они заряжаются от нее, становятся могущественнее. Но я не представляю, чем я могу помочь…
Он внезапно осекся. К нему был прикован выжидательный, испытующий взор толпы.
И взор этот не был взором надежды. В этом взоре читалась уверенность.
Виктор услышал обращенный к матери голос младенца:
– А что будет теперь, мамочка?
Полная женщина, прижимающая дитя к груди, авторитетно ответила:
– Тут все очень просто. Сейчас он бросится за этой штукой вдогонку и в последнюю секунду поймает ее. Он ведь всегда так поступает. Я это сама много раз видела.
– Ничего подобного я не делал! – вскричал Виктор.
– Ну да, я видела все собственными глазами, – заносчиво возразила женщина. – В «Смерти в среде бархан». Вот эта девушка, – она сделала легкий реверанс в сторону Джинджер, – скакала на лошади, и та вдруг сбросила ее с седла прямо на краю пропасти, а ты прискакал в последнюю минуту и успел ее схватить. Очень красивая вышла сцена.
– Только это было не в «Смерти в среде бархан», – внушительно произнес пожилой мужчина, набивая трубку табаком. – Это «Троллевая долина».
– Неправда, – сказала стоящая за его спиной худенькая женщина. – Это было в «Смерти», я двадцать семь раз эту картинку смотрела.
– Да! Но как там все нехорошо закончилось, правда? – покачала головой первая женщина. – Каждый раз, когда смотрю ту сцену, где она решает его бросить, а он к ней еще так поворачивается, а она, помните, как посмотрит на него, у меня слезы в три ручья…
– Извините, но вот это не из «Смерти», – с прежней неторопливостью и основательностью возразил им старик. – Это знаменитая сцена из «Горючих страстей».
Толстуха взяла онемевшую Джинджер под локоть и похлопала ее по ладони:
– Тебе, милая, хороший парень достался. Сама посмотри, сколько раз он тебя уже спасал. Если бы меня, к примеру, какие-нибудь безумные тролли в горы уволокли, мой старик и пальцем бы не пошевелил, только спросил бы, куда переслать мои вещи.
– Ну а мой даже из кресла бы не вылез, если бы узнал, что меня отдали драконам на съедение, – произнесла тощая женщина. Она подошла к Джинджер и ласково погладила ее. – Только тебе, пожалуй, не помешало бы потеплее одеваться. Когда в следующий раз тебя умыкнут, чтобы потом спасти, обязательно скажи, чтобы тебе дали какую-нибудь шаль. Каждый раз, когда я вижу тебя в какой-нибудь картинке, все думаю: на этот раз доходится, непременно хрипп подхватит.
– А где его меч? – захныкал младенец, лягая мать в голень.
– Меч, наверное, должен сам собой возникнуть, а он его должен поймать, – успокоила мальчика мать, воодушевляюще улыбаясь Виктору.
– Э-э. Да, пожалуй, – сказал он. – Пойдем, Джинджер.
Он потянул ее за руку.
– Освободите парню проход, – решительно потребовал старик с трубкой.
Толпа потеснилась, освобождая пространство. Тысячи глаз, следящих за Джинджер и Виктором, ждали продолжения.
– Они думают, что мы существуем на самом деле! – воскликнула Джинджер. – Все стоят как ни в чем не бывало. Они просто уверены, что ты – герой. И что нам теперь делать? Это чудовище раза в два сильнее нас обоих, вместе взятых!
