Только этот звук раздавался в «Одиозе». Каллиопа перестала играть и вместе с другими уставилась на экран.
Рты были открыты; они закрывались лишь затем, чтобы пережевать очередную порцию попзёрна.
Краем сознания Виктор понимал, что он видит плод своих усилий. Он пытался отвернуться. Даже сейчас какой-то голосок в его голове нашептывал ему, что происходит что-то неладное, но он его почти не слышал. Все идет, как идет. Вместе с другими он затаил дыхание, когда героиня начала свою борьбу за старый семейный рудник в Охваченном Безумием Мире… Посреди сцены кровопролитной битвы его начала колотить дрожь. А собравшееся на балу общество виделось ему сквозь романтическую дымку. Его…
…Его ужалило под коленкой что-то холодное, липкое. Будто к штанине приложили полурастаявший кубик льда. Можно было попробовать не обращать на этот кубик внимания, но ощущение не отступало.
Виктор опустил взгляд.
– Прошу прощения, – произнес Гаспод.
Виктор сосредоточил взор на новом предмете. Но спустя мгновение глаза сами собой вернулись к экрану, на котором его гигантская копия целовала гигантскую копию Джинджер.
Липучая прохлада вновь растеклась по ноге. Он опять вынырнул на поверхность.
– Если хочешь, я могу укусить, – предложил Гаспод.
– Я, э-э, я…
– Могу укусить так, что взвоешь, – уточнил пес. – Ты только скажи.
– Не надо, э-э…
– Я говорил тебе о предвещании. Предвещание, предвещание, предвещание. Лэдди лаял, пока не охрип. А никто даже ухом не пошевелил. Вот я и прибегнул к старой дедовской технике – холодным носом ткнуть. Еще ни разу не подводила.
Виктор огляделся. Остальная часть публики прилипла к экрану. Создавалось впечатление, что они готовы остаться здесь наве… наве…
Навечно.
Виктор приподнял руки над подлокотниками кресла. Из пальцев с треском посыпались искры. Воздух приобрел маслянистость – верный признак мощного скопления магического потенциала, о чем знают даже студенты-первокурсники магических наук. В партере клубился туман. Глупость, конечно, но туман от этого никуда не девался. Он стелился по полу подобно бледному серебристому пледу.
Виктор потряс Джинджер за плечо. Помахал перед глазами рукой. Что-то крикнул ей в самое ухо.
Затем он принялся теребить патриция, вслед за ним – Достабля. Тела их немного отклонялись, но каждый раз возвращались в прежнее положение.
– Это клик во всем виноват, – прошептал он. – Картинка имеет над ними какую-то власть. Но какую? Это самая обычная картинка, не лучше и не хуже остальных. Магия в Голывуде никогда не применялась. Во всяком случае… в обычном своем виде…
Продравшись сквозь упругие турникеты колен, Виктор выскочил в проход и бегом, по колено в тумане, припустил наверх. Мигом позже он колотил в дверь рубки Безама. Не дождавшись ответа, он выбил ее плечом.
Безам сосредоточенно внимал событиям на экране через маленькое квадратное оконце в стене. Ящик для переброски картинок издавал радостное кликанье. Его ручку никто не вращал. По крайней мере, поправился Виктор, он не видел того, кто это делал.
Вдали что-то загрохотало. Пол и стены задрожали.
Виктор взглянул на экран. Да, этот отрывок был ему знаком. Он шел как раз перед сценой пожара в Анк-Морпорке.
Бег мысли набирал обороты. Как звучит известная максима насчет богов? Дескать, боги существуют постольку, поскольку существует вера в них. Но это можно толковать шире. Реальность есть то, что происходит в головах у людей. Сейчас он видел сотни людей, искренне верящих в реальность того, что являлось их взорам.
В поисках ножниц или ножа Виктор начал копаться в хламе на верстаке Безама, но ничего путного не обнаружил. Аппарат продолжал жужжать, отматывая реальность из будущего в прошлое.
– Ну что, надеюсь, сегодня я действительно кого-то спас? – раздались где-то позади слова Гаспода, но Виктор не обратил на них внимания.
В разноголосице мыслей, обыкновенно переполняющих мозг, преобладают мысли несущественные. Лишь в случаях крайней необходимости удается заставить их умолкнуть. Так произошло и на этот раз. И наконец, в абсолютной тишине звонко пропела одна ясная, четкая мысль, которая до сей поры тщетно молила, чтобы ее выслушали.
Предположим, существует такое место, где слой реальности чуть тоньше, чем повсюду. И предположим, ты сделал нечто такое, что еще больше истончило реальность. Книгам такое не под силу. Не под силу и обыкновенному театру – ибо в душе зритель всегда понимает, что смотрит на актеров, разыгрывающих пьесу. Только Голывуд через зрение проникает прямиком в мозг. И сердце подтверждает зрителю: то, что он видит, – реально. Такое под силу лишь кликам.
Вот что случилось в недрах Голывудского холма. Жители старого города использовали прореху в реальности для того, чтобы развлечься. И развлекались до тех пор, пока Твари их не настигли…
История повторяется. Люди опять начали жонглировать факелами в пороховом погребе. А Твари не спускают с них глаз…
Но почему все это продолжается?! Ведь он остановил Джинджер.
Картинка кликала не умолкая. Ящик для переброски картинок окутала, как ему показалось, таинственная дымка.
