Старик убежал, и я остался с Петром и китайцем. Он споро затягивал ремень на разбитой ляжке и аккуратно рвал штанину, обнажая рану. Как я и предполагал, кость у китайца разлетелась на осколки и собрать ее не представлялось никакой возможности. И скорее всего он подохнет от заражения крови в течение недели. Если только не отрезать эту ненужную уже ногу к чертям собачьим. Что ж значит китаец, когда поймет весь расклад, запоет соловьем и сдаст всех и вся, лишь бы выжить. Ведь только я способен оплатить ему операцию и только от моей воли сейчас зависит его жизнь. И с этой мыслью я присел на жесткий табурет и принялся ждать мою драгоценную Юн.
Встревоженная служанка прибежала минут через двадцать. С большими от испуга глазами, с белым лицом, она, едва зашла и заметила лужи крови, чуть не упала в обморок. Охнула, чирикнула что-то на своем и стала заваливать в руки Давидыча. А старик и рад подержать в руках молодую девчушку. Приобнял ее за плечи, отвел к табуретке и аккуратно усадил. Потом похлопал по бледным щекам:
- Ну же, девонька, не время сейчас в обмороки падать.
И та вскоре совладала с чувствами, пришла в себя. Выпрямилась на табуретке, вздохнула и, косясь на кривляющегося на полу китайца, сказала:
- Что, господин, звал?
- Щас, Юн, подожди. Данил прибежит, принесет обезболивающее и мы начнем. Будешь переводить, что вот этот идиот нам скажет. Поняла?
Может она и не все мои слова уловила, но общий смысл до нее дошел и она утвердительно кивнула. А вскоре и мой солдат примчался, принес флакон с героиновым порошком, говорил, что по соседям пришлось побираться.
Я не знаю, какова должна быть дозировка, чтобы не отправить китайца на тот свет раньше времени, поэтому…, поэтому пришлось дать ему наугад. Насильно раскрыв ему рот, всыпал в рот четверть чайной ложки и отошел. Китаец подавился, закашлялся, но наркотик проглотил. Сейчас надо подождать. А пока мы ждали обезболивающего эффекта, я снова обратился к сторожу:
- Моисей Давидыч, еще одна просьба. Пожалуйста, приведите сюда доктора, лучше хирурга. Скажите ему, что предстоит отнимать ногу.
Он пожал плечами но, тем не менее, ушел. Ну а мы, выждав несколько минут и заметив, как китаец стал чуть-чуть успокаиваться, начали:
- Юн, переводи.
Она со страхом и брезгливостью приготовилась:
- Скажи этому, что я послал за доктором, чтобы спасти его никчемную жизнь.
Она перевела и китаец закивал головой, затараторил. Юн внимательно выслушала и кратко доложила:
- Ему жаль. Ему больно и еще он плосит.
Я мотнул головой и Петро всыпал еще чуть-чуть порошка в уже подставленную пасть с гнилыми зубами.
- Кто тебя послал? Кто платил деньги?
- Он говолит - японец.
- Кто?
- Говолит - не знает. Не видель ланьще.
- Опиши, - потребовал я, суровея.
Первый японец, о котором я подумал, был Сато Хирото. И я ожидал услышать описание его внешности, но к своему удивлению ошибся. Китаец описывал мне совсем другого человека:
- Високий, в дологой евлопейски костюмь, очки. Говолил по-китаски.
- Как познакомились?
- На голе подосел, хотел сто лублей дать.
- Где подошел? - не понял я.
- На голе, где стлоите.
- На Высокой?
Юн переспросила раненого, тот закивал. Понятно, значит, и на Высокой горе он у меня поработал, да только я его там не помню. Там народу было столько, что всех и не увидишь. И кстати, раз японец выцепил этого гада после этих работ, то выходит, что для них не является секретом, из чьего кармана идет оплата. А это значило, что после неудавшегося поджога мне нужно с еще большей тщательностью следить за своей спиной.
- Второй кто с тобой был?
- Он его не знает, ланьще не видеть. Японец его поснакомить.
- Как зовут?
- Не знает. Плосто звал- блат Ли. Он был сталсий.
Юн очень старалась, переводила, подбирала слова и тщательно их проговаривала. И все же, акцент был слишком сильный и порою трудно было догадаться, о чем она говорит. Вот и сейчас я не очень понял ее последние слова:
- Что это значит, Юн? Я не понял.
- Он говолит, - еще как можно более отчетливее стала произносить девушка, -сто блат Ли сто надо делать говолить.
- Командовал?
- Да,- утвердительно кивнула Юн.
- А он точно китайцем был? Не японцем?
И тут у них завязался короткий диалог. Юн переспрашивала, "цыган" заторможено отвечал. Потом она сообщила:
- Китаец бил. Хань.
- Ладно. Где его можно найти?
- Он не знает. Говолит, сто в фанза лядом жить.
- Ладно, - я понял, что этого второго уже бессмысленно искать. Наверняка уже утек с авансом и перебирается сейчас куда-то вглубь своей страны. Если, конечно, он не является настоящим японским шпионом. Но и в этом случае, по месту его проживания мы уже никого не найдем.
- Зачем жгли мои склады?
- Не знает. Японец пликазать.
