Я замолчал. Китаец, глядя на мою задумчивость, притих, видимо думая, что я решаю его судьбу. Но мне на него было плевать. Я вдруг понял, что эти диверсанты пытались вскрыть дощатую стену как раз напротив места, где мои химики-лаборанты производили тротил. Я уже видел и топор, валяющийся под стенами, и едва отогнутую доску. Повезло, что Моисей Давидыч их спугнул, иначе сейчас был бы вместо моего склада факел до небес. И забор с колючкой их не остановил, проволока была осторожно перекушена и разведена.
- Он сможет узнать японца, что обещал заплатить?
- Да говолит.
- Что-нибудь еще он не хочет сказать?
Юн ему перевела. Тот закрыл глаза, задумался. Потом сказал, а Юн перевела:
- Японец в Дальнем зивет.
- Где, знает?
- Нет.
- Как его зовут?
- Он не знать.
- Гм, а как же они тогда общались? - недоуменно вопросил я, а Юн, пояснила:
- Господин его называть.
Ладно, все, что на данный момент нам надо, мы выяснили. Теперь дело за доктором. Он, кстати, уже пришел и ожидал за дверью. И едва я закончил, как его запустили. Он первым делом попросил больше света, а затем, когда его получил, и он смог как следует рассмотреть рану, сообщил:
- Ногу спасти не удастся. Нужна ампутация. Как бы гангрена не началась.
- Действуйте, доктор, - разрешил я.
- Тогда, прошу вас доставить больного в больницу Красного Креста. И как можно скорее.
Я мотнул головой и мои архары споро организовали доставку китайца в больницу. Там его и прооперировали, отняв ногу. За работу, конечно же, заплатил я. Хотя, наверное, не следовало.
Ну а пока Петро с Данилом катались в Красный Крест, я, наплевав на еще не прошедшую ночь, поперся в полицейский участок. Там, конечно же, из-за раннего времени никого не было. Лишь дежурный на экстренные случаи. Поэтому пришлось мне ждать Зверева в участке, где дежурный меня выслушал, посочувствовал и заполнил какие-то бумаги. Потом напоил меня чаем и вот за этим успокаивающим делом медленно наступил рассвет. А за рассветом пришел и Зверев.
- Василий Иванович? - удивленно вопросил он, едва меня увидел. - Какие обстоятельства привели вас к нам? Что случилось?
- Утра доброго, Роман Григорьевич. Я рад вас видеть, но признаюсь, не рад обстоятельству, что меня сюда привело. И мне бы сейчас помог сам господин полицмейстер. Я знаю, он меня недолюбливает, но дело тут чрезвычайной важности.
- Господина полицмейстера нынче нет в Артуре. Я исполняю его обязанности. Так что у вас случилось?
- Что ж, значит, видимо только вы меня и можете выслушать. Ночью выстрелы слышали?
- Нет, не слышал. А что, стреляли? Кто?
- Сторож мой стрелял, Моисеич. Двух негодяев спугнул, что хотели поджечь мои склады. Одного из них удачно подстрелил.
- Ого! И кто же надумал пустить вам петуха? Конкуренты?
- Нет, не они. Японские шпионы.
Зверев крякнул от неожиданного предположения. Покосился на дежурного, навострившего уши.
- А ну-ка, Василий Иванович, давайте-ка мы с вами пройдем ко мне в кабинет. Побеседуем более предметно.
Он отомкнул громоздкую дверь, и предложил мне пройти. Там, удобно устроившись на мягком стуле, я ему все подробно и изложил. Особенно красочно расписал ему допрос китайца.
- Гм, дело и вправду необычное. Я понимаю - конкуренты, в купеческой среде поджоги дело обычное, но тут… Это же не полицейское дело, не наше. Тут вам бы надо обратиться в охранку, а ее у нас, сами знаете, нету. Есть только жандармский корпус, да он тот только тем и занимается, что охраняет железную дорогу. Шпионов ловить им не с руки, - он вздохнул. - Эх, Василий Иванович, видимо и вправду не удастся нам избежать войны. Все к этому идет. Вот и японец ваш, беспокоится, значит, не нравится ему, что вы тут возитесь. Наверное, они про тротил ваш уже знают, как вы думаете?
- Наверняка, - согласно кивнул я. - Поджигали как раз там, где лежали наши химикаты. Там у нас небольшое количество тротила хранится, и если бы он загорелся, то…
- Да-да, взорвалось бы все к чертовой матери.
- Нет, не взорвалось бы, но горело бы знатно. Никто бы потушить не смог.
- Постойте, а разве вы не должны сдавать всю вашу взрывчатку? Почему вы ее у себя там храните?
- Это, если можно так сказать, производственные излишки. Неучтенка, ну или как-нибудь еще можно их назвать. В-общем то, что еще не отошло в арсенал. Но не в этом дело, Роман Григорьевич, дело в японце. Как бы мне его найти?
- А зачем, спрашивается, он вам? Допросить хотите?
- Ну, допустим…
