— Наверно, мы много грешили против нашего отца. Небесный Дракон устал отпускать нам затрещины и пинки, надеясь вразумить. Он просто задушит нас. Может, мы это заслужили. Но не вы! Слышишь, Турон! Вам нужно покинуть планету до того, как всё это произойдёт. Вы сделали всё, чтоб помочь нам.
— У нас нет звездолёта, — спокойно напомнил посол. — И даже если мы вызовем помощь, она не успеет. Дружественные миры слишком далеко.
— Здесь стоит поисково-спасательная баркентина землян. Они без возражений примут вас на борт и отвезут домой.
— Мы останемся, — после некоторого раздумья проговорил посол Тиртаны. — Мы пришли на Агорис, чтоб помогать тебе и твоему народу. Мы знали, что будет трудно и опасно, но мы были с вами во все дни выпавших вам испытаний. И мы будем с вами до конца. Тем более что, если кто-то уцелеет после катастрофы, наша помощь поможет вам выжить и возродиться.
— Слишком рискованно, — упрямо мотнул головой Мизерис. — Ты не можешь решать такие вещи за других, Турон. Ты стар и, может, не боишься смерти, но твои соратники молоды, они полны желаний и надежд. Пусть уйдут те, кто захотят.
— Конечно, я предложу всем, — пообещал ему посол Тиртаны. — Но я знаю своих соратников, ни один из них не оставит вас в беде. А теперь скажи господин, на что мы вправе рассчитывать в отношении помощи тем, кто вышел сегодня из катакомб? Где мы можем устроить лагерь для них? Сможете ли вы оказать нам помощь в обеспечении их пищей, водой и одеждой? Может, у вас есть одеяла? Боюсь, что наших запасов не хватит на всех. Они продолжают прибывать.
— Я велю открыть кладовые для вас, — кивнул Мизерис. — Берите всё, что сочтёте нужным. Сейчас не время держаться за барахло и прятать от голодных хлеб. Что же до лагеря… — он задумался. — Я бы предложил вам площадь перед дворцом, но именно здесь будет происходить Битва Детей Дракона, и именно эта площадь окажется эпицентром грядущих бед. Что если разместить их в яблоневых садах на севере? Плоды могут оказаться полезны для них, а деревья защитят их от зноя. К тому же там проложены оросительные каналы, в которых вода пока чистая.
— Это очень милосердное и мудрое решение, — улыбнулся Турон, поднимаясь и оглаживая свою седую бороду.
— Я пошлю с вами отряд стражников.
— Зачем? — недоумённо взглянул на него старец.
— На тот случай, если мои добрые подданные, обезумев от страха, решат поискать виноватых в их бедах среди ваших подопечных, — ответил Мизерис. — Я боюсь бунта, друг мой, но это — моя забота. Вам хватит медикаментов? Ведь столь резкий выход этих несчастных на солнце может привести к перегреву и прочим проблемам.
— Лекарства понадобятся, — кивнул Турон, — тем более что почти все они больны и истощены. Но с нами уже связались земляне. Они в ближайшее время доставят нам необходимые препараты, у них большой запас. К тому же прибудет их врач, мальтийский рыцарь. Они обещали, что при необходимости пошлют нам в помощь своих специалистов, обученных ухаживать за больными, но я думаю, мы справимся сами.
— При случае поблагодари от меня Богиню Неба, — произнёс царь и усмехнулся, заметив недоуменный взгляд посла. — Я говорю об их прекрасном командире. Разве это не светоч, явившийся в наш измученный мир?
— Да, пожалуй, эта женщина заслуживает такого звания, — согласился Турон. — Она сама предложила нам помощь, когда через свои спутники увидела толпы этих бедолаг, и наше стремление помочь им.
— Передай ей ещё… — начал Мизерис, но потом только печально покачал головой. — Впрочем, ничего кроме моей благодарности за её участие и доброту. И поговори со своими соратниками. Я не хочу умирать с мыслью, что сам позвал вас на погибель.
— Знаешь, господин, — улыбнулся ему Турон, — догадываюсь, что ты не послушаешь моего совета, но хотя бы подумай над моими словами. Ты ответственен за многое, но не нужно взваливать на себя ответственность за чужие решения и жизни. В этом мире каждый отвечает за себя.
— Ты прав, — грустно улыбнулся царь. — И всё же есть те, кто отвечают за всех.
Он проводил своего гостя до дверей, и снова вернулся в комнату. Небо над горами переливалось зелёными волнами. Выйдя на террасу, Мизерис остановился у парапета и облокотился на него, невольно залюбовавшись пробегающими по синему полотну неба изумрудными волнами. Они полыхали чистым и ясным светом, подсвечивая сумрачные сады и затмевая бледный Лилос, застывший в сторонке, словно в смущении перед этим великолепием.
— Неужели знамение смерти может быть так прекрасно? — пробормотал царь, глядя на сияние в небе.
