Керечен с жадностью схватил газету. Это была уже не рукописная, а самая настоящая газета, отпечатанная типографским способом. А самое главное заключалось в том, что ее не нужно было ни от кого прятать, не нужно было читать тайком.
— Смотри-ка, на самом деле венгерская газета! — подошел к Керечену Имре Тамаш. — Радость-то какая! А как приятно ее почитать!
— Привет, ребята! — громко поздоровался подошедший Ульрих.
— Смотрите-ка, и Ульрих здесь! — обрадованно воскликнул Тамаш. — Каким ветром тебя к нам занесло?
Ульрих каждому из присутствующих пожал руку, а уж потом сел на табурет. Взяв в руки газету, он бегло пробежал ее глазами.
Тамаш несколько секунд молча разглядывал его, а потом сказал:
— А Ульриху здорово пойдет новая форма! Тебе небось об этом уже говорили? Наверно, затем и пришел, чтобы переодеться в красноармейскую форму?
Ульрих сделал вид, что не заметил укола, и спокойно ответил:
— Это не от меня зависит… Я бы, ребята, давно к вам переселился, но не могу. Начальница моя заболела тифом: вся аптека на моих плечах. Если бы я ушел, то ее пришлось бы закрыть. Я уже ходил в медицинский отдел при горсовете, но меня высмеяли, когда я попросил прислать на мое место другого провизора. «Что ты думаешь, — ответили мне там, — время ли сейчас заниматься перемещением, когда повсюду свирепствует тиф? Ты не имеешь представления, сколько врачей и провизоров унесла у нас эта эпидемия!»
— О, это совсем другое дело! Тогда извини… а то я подумал совсем другое, — проговорил Тамаш.
— Завидую вам, — продолжал Ульрих. — Вы теперь настоящие солдаты. На вас военная форма. От девиц, наверно, отбоя не будет. А в лагере вы уже были?
Керечен объяснил: у них сейчас столько работы, что они на время забыли о лагере.
— А я там был, — сказал Ульрих. — Ребята изнывают от нетерпения. Они хоть сегодня готовы уехать на родину. Некоторые разбегаются кто куда. Многие не хотят, да и не могут ждать официального разрешения на отъезд и потому пускаются в путь, в полную неизвестность, на свой страх и риск. Едут на открытых железнодорожных платформах. Мерзнут, голодают. Многие из них умирают в дороге, так что могилы и той отыскать невозможно…
— Все это, конечно, так, — тихо согласился Керечен. — Но и их понять можно: гонит их тоска по родине. Я сам не знаю, куда от нее деться…
— Пишта, дружище! Что с тобой?! — Имре с удивлением взглянул на друга.
— Да, я чуть было не забыл, Шура просила меня передать тебе… — начал Ульрих и, не закончив мысль, добавил: — Видно, мне теперь придется играть роль почтальона.
— Что-нибудь случилось? — испугался Керечен.
— Нет, ничего с ней не случилось. Шура просит, чтобы ты немедленно приехал к ней.
— Зачем?
— Старик заболел, дед ее…
— А что с ним?
— Что и у многих сейчас — тиф.
— Он дома лежит?
Ульрих низко опустил голову и тихо проговорил:
— Где же ему еще лежать? В больницах давным-давно все забито тифозными. Теперь люди умирают дома…
— А Шура… не заразилась?
— Пока нет.
— Я немедленно иду к ней! — Иштван надел шинель и уже направился к двери, когда в комнату вошел дневальный и громко сказал:
— Командир полка приказал без его личного разрешения никому из казармы не выходить!
— Ну, я тогда пошел, — начал прощаться Ульрих. — Скажу Шуре, что ты не можешь… Что ей передать?
— Скажи, что приду к ней, как только разрешат выйти. Больше того, я сейчас пойду к командиру полка и попрошу у него разрешения… Скажи, пусть она ждет меня…
В казарме царило оживление. Бойцы обсуждали текущие события.
Керечен направился в кабинет командира полка, чтобы отпроситься у него в город. Чтобы попасть к командиру, нужно было пройти через комнату, в которой располагались бойцы-китайцы.
Имре пошел вместе с Кереченом.
Увидев Тамаша, китайцы обрадовались старому знакомому: Имре не раз учил их петь венгерские народные песни. Пели они, забавно коверкая венгерские слова, и много смеялись.
Однако Керечену не удалось найти Иштвана Варгу в кабинете. Пришлось ожидать его более четверти часа.
— Это вы меня ожидаете? — спросил. Варга, увидев Керечена.
— Да, — ответил Керечен. — У меня к вам просьба.
— Слушаю.
— Мне нужно уйти на час к невесте.
Иштван Варга развел руками и сказал:
— К сожалению, этого я не могу вам разрешить. Сегодня мы выступаем.
— Куда? — изумился Керечен.
— В Москву. Наш полк направляется в столицу.
— В Москву? Зачем?
— Речь пойдет об очень важном задании… Вы, возможно, слышали, что красные в Иркутске захватили у белочехов золотой запас…
— Слышал, — вымолвил Керечен. — Но какое отношение имеет наш полк к этому золоту?
— А такое, дорогой, что оно сейчас находится уже в Ачинске… Нашему полку приказано доставить эшелон с золотом в полной сохранности в Москву и там сдать его в государственный банк.
— Так оно и будет! — воскликнул Тамаш.
— Но, товарищ Варга… я обещал своей невесте, что останусь здесь, с ней… — неуверенно начал Керечен, чувствуя, как кровь приливает к лицу.
— Очень сожалею, но ничем помочь не могу.
— Мы хотим пожениться.
— Пусть едет вместе с нами. Мы везем человек десять женщин.
— Она не может… У нее дед болен тифом…
Варга немного подумал и сказал:
