— Любочка, тебе письмо от мужа с фронта! — говорил он молодой солдатке.
— А вам, батюшка, сын пишет из Перми! — сообщал старик сельскому священнику.
В здании управы Тамаша поджидал Зайцев. Они обнялись.
— Хорошо, что ты пришел. Сейчас поедем домой. Я купил пуд соли и десять фунтов селедки, два фунта семечек, керосин…
Имре почти не слушал Зайцева, так как в мыслях был далеко-далеко…
— Да, — невпопад пробормотал Тамаш.
— Что с тобой? — удивился Зайцев. — Скажи, зачем тебе надо было вмешиваться в эту резню? Да еще стрелять надумал…
А Имре стоял погруженный в свои мысли: «Что же теперь делать? Возвращаться к Зайцеву или же уйти с земляками? Снова окунуться в борьбу, смотреть в лицо смертельной опасности… Перевалить через Уральский хребет, бить белых в Сибири, гнать их дальше… А удастся ли их еще гнать-то? Кто знает? Белых сейчас много, и они очень сильны… Они еще и потеснить могут красных… А что тогда? Снова плен, снова какой-нибудь Драгунов будет измываться надо мной… Лучше всего тем, кто сидит, притаившись, под кустом… Таких никто не обидит…»
— Муха цела… — продолжал Зайцев, хотя Имре плохо слушал его.
— Хорошо. Мне было бы очень жаль Муху, если б ее подстрелили.
— Другой такой умной лошадки нет на свете, — продолжал Зайцев. — Она стоит и спокойно дожидается нас с тобой. Ну, прощайся со своими друзьями и пошли!
Услышав последние слова Зайцева, к ним подошел Мишка Балаж.
— Куда это ты собрался идти? — спросил по-венгерски Мишка. — Домой? Ну и вояка же ты! Пострелял немного — и в кусты?!
— Я — в кусты?!
— Не я же… А еще говорил, что был, красноармейцем…
— Был! — отрезал Имре.
Балаж язвительно засмеялся:
— Угу… Тоже мне, вояка нашелся!
— Воевал не хуже тебя…
— И это ты мне говоришь? Иди домой, мы и без тебя справимся с белыми…
Имре Тамаш покраснел как рак и сердито перебил Балажа:
— Да замолчи ты наконец!.. Я остаюсь с вами!.. И на деле докажу, кто я такой!
— Вот это дело! Правильно говоришь! — Мишка протянул Имре руку. — Тогда сервус!
— Сервус! — Имре изо всей силы хлопнул по протянутой ему руке.
Зайцев с недоверием наблюдал за этой сценой. Он хоть и ничего не понял из их разговора, но сердцем почувствовал что-то неладное.
— Ну, пошли же! — дернул он Имре за рукав.
— Не пойду я с тобой, Максим… Жаль, конечно, но не могу…
— Не пойдешь? Почему?
— Я ведь солдат.
— Ради бога, поехали домой! У меня ты в безопасности… И полюбил я тебя, как родного сына! — На глазах у Максима показались слезы.
— Нет, мне с ними идти надо.
— В пропасть идешь…
— Я дал слово, что буду сражаться против белых…
Имре достал из кармана маленький пакетик с леденцами и протянул его Максиму:
— Отдай дочкам… Если смогу, напишу…
Максим вытер слезы и, поняв, что ему не сломить упрямства Имре, начал трясти его руку, а потом по русскому обычаю три раза поцеловал и перекрестил.
— Храни тебя бог от всякой напасти! — проговорил Зайцев, расчувствовавшись. — Когда сможешь, возвращайся. Мы тебя с радостью примем… Может, ты и прав.
В большой комнате в здании управы теперь разместился организованный на скорую руку штаб. Он руководил борьбой против многочисленных контрреволюционных банд и отдельных групп. Сейчас здесь находился политкомиссар товарищ Игнатов, московский металлист. Он подошел к Тамашу и, протянув ему руку, по-дружески заговорил:
— Мне сказали, что ты принимал участие в бою. Если хочешь, оставайся у нас в отряде. Оружие у тебя, как я вижу, есть. Настоящий революционер всегда найдет себе оружие. Ребята говорили, что это ты застрелил белого офицера… Выходит, ты отличный стрелок?
Имре ответил, что хотя он и рад вновь держать в руках оружие, однако ему всегда бывает жаль тех, кто погибает от его руки. Вот и этот офицер был так молод…
Игнатов смущенно улыбнулся и сказал:
— Ты, конечно, прав: убитых всегда бывает жаль. А ты не читал записей, которые вел для себя господин лейтенант Лев Александрович Долгопятов? Если хочешь, я тебе прочту кое-что…
Комиссар вынул из кармана небольшую записную книжку в кожаном переплете.
— Вот послушай, что этот офицер-белопогонник пишет о революции, которую совершили русские рабочие и крестьяне: «В России к власти сейчас пришли большевики, которые до самого последнего времени жили в ссылках. Ленин и его сторонники захватили власть, имея свой военный план. Однако, кроме них, никто не имеет никакого представления об их учении. Народ интересует не учение, а земля, мир и свобода. Об этом он мечтал веками. Они натравили народ на господствующий класс, который веками был опорой Святой Руси…»
Тамаш внимательно слушал Игнатова, который старался читать медленно и внятно.
