Веки Иштвана тоже слипались. Он задремал. Перед глазами встали картины из домашней жизни. Он увидел отца, старого виноградаря… Вот он идет к сараю, на крыше которого греется на солнышке кошка. Она спрыгивает отцу на плечо, он гладит ее… Как хорошо пахнет дома!.. Это даже не запах, а настоящее благоухание. Кошка лениво потягивается, выгибает спину, показывает розовый язык… Шерсть у нее мягкая-мягкая… Ох, да это совсем и не кошка!.. Иштван открывает глаза и вздрагивает от неожиданности: на груди у него лежит голова девушки. Она сладко спит, а он, оказывается, гладит ее черные, отливающие синевой волосы…
В вагоне так тесно, что все спят у кого-нибудь в объятиях. Только голова Керечена лежит на чьем-то вещмешке.
Проехали маленькую станцию. Поезд не остановился, а лишь сбавил ход. На какое-то мгновение отблески света из открытой двери вагона упали на лицо девушки. Миловидная… Слегка вздернутый нос. Чуть припухшие пунцовые губы… По спящему лицу блуждала улыбка. Блестели белоснежные зубы… И все это всего лишь в десяти сантиметрах от губ Иштвана. Дыхание девушки касалось его лица. Керечен невольно вспомнил поцелуй Анны… Кровь застучала в висках. Сердце замерло, будто кто его сжимал. Спокойно и плавно вздымалась девичья грудь.
«А что, если поцеловать эти очаровательные пунцовые губы!» — невольно промелькнула соблазнительная мысль. Однако он лишь слегка дотронулся губами до руки девушки. Она не проснулась, но вдруг неожиданно повернулась во сне. Юбка ее от этого движения приподнялась, обнажив загорелые ноги. Такая красивая, целомудренная, девушка безмятежно спала.
У Иштвана мгновенно пересохло во рту, губы стали горячими. Он отвернулся, чтобы не смотреть на девушку, но перед глазами все равно стояло ее лицо.
Дотянувшись рукой до фляжки, Иштван сделал несколько глотков.
И снова поезд промчался по освещенному участку пути. Свет от фонарей упал на лицо девушки. Она проснулась и с удивлением уставилась на Керечена. Села и быстрым движением одернула задравшуюся юбку.
— Кто вы? — шепотом спросила она.
Иштван дотронулся до руки девушки и сказал:
— Не бойся. Если можешь немного повернуться, я тебе под голову свой вещмешок положу.
— Нет-нет, спасибо.
— Если не хочешь, пожалуйста. Можешь положить голову на прежнее место. — И он нежно поцеловал ее.
— Извините, не хочу.
— Скажи, как тебя зовут?
Девушка немного помедлила и шепнула:
— Шура я.
— Спасибо… А я Иосиф.
Девушка снова прижалась к Керечену и шепотом спросила:
— Вы не русский?..
— Нет… Я мадьяр…
Керечен почувствовал близкое дыхание девушки.
— Почему ты меня поцеловал? — спросила она.
— Потому что ты очень красивая.
Шура чуть слышно хихикнула.
— Куда ты едешь? — спросила она.
— В Красноярск.
— Я тоже.
На следующее утро эшелон прибыл на какую-то большую станцию. Кругом, куда ни посмотришь, леса. Первым проснулся Керечен. Открыл глаза и осмотрелся. В вагоне было уже светло. Голова Шуры покоилась на его груди.
Вот она проснулась. Села. Сердито взглянув на Иштвана, высвободила свою руку из его руки.
Поезд стоял, и в вагоне стало заметно свободнее, так как многие пассажиры сошли умыться, купить что-нибудь из провизии или принести кипятку, а кто просто захотел размяться после долгого сидения или лежания.
Шура вышла из вагона. Вслед за ней спрыгнул на землю Иштван.
— Шура! — окликнул он ее.
Девушка бросилась бежать.
Вдоль перрона в новенькой, с иголочки, форме парами ходили чешские солдаты. Они равнодушно смотрели на снующих возле вагонов людей.
Шура встала в очередь за кипятком и искоса следила за Кереченом, которого остановил офицер. Девушка решила, что они знакомы, хотя и не поздоровались за руку.
Вскоре Иштван расстался с офицером и купил хлеба, десяток вареных яиц и много пирожков с мясом.
Шура тем временем, наполнив чайник кипятком, шла обратно к вагону.
— Почему ты такая странная, Шура? — спросил ее Иштван, подойдя к ней.
Девушка остановилась и, опустив глаза, молчала.
— Почему ты на меня сердишься? Разве я тебя чем обидел?
— Мне так стыдно… — еле слышно прошептала Шура. — Что вы можете подумать обо мне?..
— Не говори глупостей, Шура! — Иштван ласково улыбнулся девушке. — Пусть в вагоне все думают, что ты моя жена.
Войдя в здание станции, они сели на каменную скамью, чтобы немного закусить. Девушка несколько оправилась от первого смущения и улыбнулась Иштвану. Он отрезал ей ломоть хлеба и очистил яйцо.
Судьба совершенно случайно свела этих двух молодых людей в тесном, грязном вагоне-телятнике! Венгерского крестьянского парня и русскую девушку, настоящую сибирскую красавицу. Она была очень молода, почти совсем еще ребенок. В своей сознательной жизни, кроме войны и всего с ней связанного, ничего не видела. А теперь вот она сидела рядом с чужеземцем, который угощал ее белым хлебом с маслом и вареными яйцами…
Шура искоса посмотрела на Иштвана. Лицо молодое, маленькие темные усики… Глаза… Какие же у него глаза?.. Темные… Волосы тоже темные, густые, пушистые… Но что это за шум там поднялся? Даже не шум, а какой-то грохот.
