Церемония награждения Снейпа орденом Мерлина состоялась в Министерстве накануне нового учебного года. Речь Министра была трескучей и пафосной. Сам Снейп держался сухо и подчёркнуто сдержанно.
Зато после праздничного ужина в Большом зале Хогвартса Снейп был встречен овациями. Он был явно смущён и растроган таким непривычным вниманием к своей персоне. Рэйчел сияла. Ей нравилось, что её любимый наконец-таки дождался заслуженного признания.
А время шло. Незаметно пролетела осень, за ней пришла зима, наступили рождественские каникулы. Рэйчел сидела в глубоком мягком кресле у камина, положив руку на живот, который теперь был виден даже под широкой мантией.
— Что-то у меня пузо великовато. Ты не находишь?
— Не знаю, каким оно должно быть, но думаю, что в самый раз, — Северус привычно расположился на полу у её ног, положив голову ей на колени. Ему нравилось в такие моменты ощущать, как его пихает маленькая ножка или ручка. Он поглаживал Рэйчел по животу и говорил ему:
— Привет, малыш. Я твой папа, — и теснее прижимался к нему щекой.
Его новая жизнь подарила ему столько ярких, непривычных ощущений, что он до сих пор не мог свыкнуться с некоторыми из них. Например, с отсутствием Поттера в школе. Теперь его не нужно было защищать. И напрягаться при малейшем намёке на опасность, действительную или мнимую, угрожавшую ему. Или со своим новым отношением к ученикам. Оставаясь по-прежнему суровым, профессор Снейп постепенно утрачивал свою былую злобность и придирчивость. Он перестал, наконец, ненавидеть и презирать сам себя. Правда, вечно терзавшее его чувство вины не исчезло совсем, но оно, по крайней мере, не требовало от Северуса выставлять себя пугалом перед окружающими. Он, кажется, сам поверил в то, что достоин любви и уважения. И как было не поверить, когда вот оно — доказательство. Толкается в щёку, услышав его голос. Ох, что-то слишком сильно толкается….
Вслед за Рождеством прошёл Новый год. Приближался день его рождения. Северус не любил праздники. Особенно собственный день рождения. Почему-то этот день вызывал у Северуса страх и какое-то неприятное, горькое чувство, названия которому он не находил. Получая от Рэйчел подарки на Рождество и на день рождения, он весь внутренне сжимался, как будто они предназначались не ему, и сам он их не заслужил. Он не знал причины этому, но ничего с собой поделать не мог.
Вечером накануне его дня рождения Рэйчел вела себя беспокойно. Она не сидела, как обычно, в кресле у камина, а медленно бродила по комнате, поглаживая рукой живот. Снейп вернулся к себе поздно. В текущем учебном году он преподавал ЗОТИ, это отнимало меньше времени и сил. Но всё свободное время он отдавал зельеварению — исследовательской работе и приготовлению зелий для нужд Хогвартса.
Рэйчел привычно обняла мужа и тихонько, немного испуганно сказала:
— Сев. Кажется, началось. Позови пожалуйста Поппи.
Снейп бросился в больничное крыло. У мадам Помфри было всё готово для этого события, которое весь Хогвартс ожидал со дня на день. Подхватив собранный загодя чемоданчик, она вместе с Северусом быстро пришла в их с Рэйчел комнату. Поппи попыталась выгнать его за дверь, чтобы осмотреть Рэйчел, но он наотрез отказался и стоял, отвернувшись к окну, пока она производила осмотр.
— Ну, ещё не скоро, — констатировала целительница. — Схватки ещё слабенькие и матка не открыта.
Время шло. Боль постепенно нарастала. Рэйчел то пыталась прилечь, то снова расхаживала по комнате. Северус, глядя на неё, всё больше волновался. Он снова вынужден был наблюдать за тем, как она пытается мужественно переносить боль и ничем не мог помочь. Только быть рядом, держать её за руку и говорить какие-то пустые, ничего не значащие глупости, вроде «Потерпи. Пожалуйста. Ещё немножечко. Скоро всё будет хорошо». Видя его состояние, Рэйчел сама подбадривала его:
— Северус, милый, не переживай ты так, — говорила она, пытаясь не обращать внимания на боль во время участившихся и усиливающихся с каждым разом схваток, — всё это пустяки по сравнению с тем, что было тогда у Волан-де-Морта. Если мы выдержали тогда, то сейчас и подавно сможем. Все женщины рожают. Чем я хуже?
— Ты лучше всех. Ты у меня самая лучшая, — он гладил её по взмокшим волосам и прижимался щекой к её руке.
Минуты тянулись мучительно-медленно, складываясь в невыносимо долгие часы. Боль нарастала, но ничего не происходило. Снейпа охватывала паника. Где-то вдалеке часы пробили полночь.
— Сееев… Кажется… Позови Поппи.
Целительница подошла, взглянула на Рэйчел и решительно выпроводила Северуса из спальни в соседнюю комнату, плотно прикрыв за ним дверь. На этот раз он безропотно подчинился. Прижавшись лбом и до боли сжатыми кулаками к двери, как в ту ночь, когда он, не выдержав, примчался к Рэйчел в больничное крыло, Снейп ловил каждый звук, долетающий из-за этой проклятой преграды, безжалостно отделяющей его от любимой.
