– Я проводила ее в школу, там у них репетиция какого-то праздника. Слушай, охранники в школе совсем охамели. Меня пустили лишь на порог, дальше ни-ни. И смотрели точно на террористку. Три здоровенных наглых лба.
– Ты им просто понравилась, – произнес в ответ Валерий.
Информировать жену о чем-либо Ротмистр не счел нужным. Однако, судя по всему, Прохоров объявил-таки повышенную террористическую опасность.
– Ребята выполняют свою работу, – заступился он за школьных секьюрити.
– На балерину я не похожа, но, видно, похожа на исламскую террористку, – вторично улыбнулась жена.
На террористку Валентина походила еще меньше, чем на солистку балета. Среднего роста, полноватая, с мягкими плавными движениями, элегантной прической, маскирующей главный недостаток ее внешности – слишком выпуклый, широкий лоб. Тонкие же дуги бровей, аккуратный, чуть вздернутый носик и яркие серые глаза не очаровали бы редкого представителя мужского пола. Феоктистов поймал себя на том, что он любуется Валентиной, любуется точно так же, как в первый раз, на вечере отдыха в клубе на Лубянке. «Уже двадцать лет влюблен в собственную жену, как мальчишка!» – вспомнил подполковник слова из какого-то фильма. Это было о нем, Феоктистове. Правда, они были вместе только четырнадцать с половиной лет, но и через шесть лет подполковник (тогда уже скорее всего полковник) будет точно так же любоваться и очаровываться Валентиной.
Взглянув на часы, Феоктистов отметил, что дождаться возвращения Аленки ему не суждено. Выпив стакан чаю и обняв жену, Валерий сообщил ей, что отправляется на тренировку, где готовит своих подчиненных к соревнованиям по рукопашному бою на кубок президента. Выйдя из подъезда, Феоктистов встретился взглядом с неприметным мужчиной, курившим у самого подъезда. Валерий узнал его – бывший офицер отряда «Вымпел», ныне служивший в подразделении физзащиты ССБ. Когда-то они тренировались в одном зале, вместе участвовали в первенствах и чемпионатах ФСБ. Тот тоже узнал Феоктистова, но не показал вида. В его задачу входила негласная, ненавязчивая охрана. Валерий лишь дружески усмехнулся, и от сердца отлегло окончательно. Теперь за Аленку и Валентину можно было быть спокойным. Ротмистр отошел всего на несколько шагов от ступенек подъезда, как его окликнули.
– Валера!
Голос был негромкий, донельзя знакомый, с мягкой отеческой интонацией.
– Здравствуйте, Сократ Иванович, – обернувшись, произнес Валерий.
Перед ним и в самом деле стоял генерал Прохоров. Бойцы ССБ, затаившиеся в микроавтобусах, явно не спускали с них глаз, фиксируя каждое движение.
– Пропали двое старших офицеров ФСБ, – сразу перешел к делу Прохоров.
– Елизаветин и...?
– Полковник Лебедев, мой зам... А ты хорошо информирован. Надо ехать на объект, который Лебедев назвал сегодня утром.
Прохоров вкратце изложил Феоктистову содержание утреннего разговора в генеральском кабинете.
– Почему не поднять боевое отделение?
– Там сегодня за старшего Шарманкин.
– И что?
– То, – только и произнес в ответ Сократ Иванович. – Что с тобой происходит, Валера? Что за игры с Гиммлером?
– Вы на машине? – спросил вместо ответа Феоктистов.
Прохоров кивнул.
– Едемте на объект, – принял окончательное решение Ротмистр.
За рулем сидел неизменный Михалыч, немолодой водитель-прапорщик. Кроме него и сидящих на заднем сиденье Прохорова и Феоктистова, более никого в машине не было.
– А что насчет Лебедева? – спросил Валерий.
– Ты же знаешь... – Прохоров поднял специальное звуконепроницаемое стекло, отгородившись от Михалыча. – Хороший парень, я начинал службу под началом его отца. Сын вполне достойный продолжатель династии. Да и ты тогда в «крепости» с ним плечом к плечу был.
Прохоров напомнил таким образом Ротмистру о тех страшных днях в осажденном управлении и общежитии Грозненского ФСБ. Но там же, рядом с Лебедевым и Феоктистовым, был и Юра Шарманкин.
– Подозреваете Юру? – в открытую спросил Валерий.
– Исчез не Шарманкин, а Лебедев. Юрий Алексеевич в добром здравии и бодром настроении находится на базе, – строгим тоном констатировал Сократ Иванович.
Рядом, совсем рядом с Ротмистром был «крот». У Феоктистова не было ни малейшего сомнения в этом. Рядом, совсем рядом... А до акции оставалось всего ничего. Неужели именно сейчас удастся вытащить «крота» из-под земли?!
– Есть люди, которые зачем-то берут без спроса чужую обувь, – произнес как ни в чем не бывало Ротмистр.
Прохоров в ответ тяжело вздохнул.
– Далась тебе эта обувь, Валера, – проговорил он.
– Далась.
Ротмистр в упор, не мигая, смотрел на Сократа Ивановича.
– Не могу я сейчас тебе сказать... Один из них был ТАМ, со мною. В этом я не сомневаюсь... А тебе готов поклясться, что в данный момент меня интересует только безопасность государства и его граждан.
Фраза получилась излишне пафосной, совсем не в духе ироничного, склонного к сарказму Сократа Ивановича. И он сам, почувствовав это, замолчал.
Между тем машина остановилась там, где и должна была остановиться. В пятистах метрах от объекта, именуемого «дачей Гиммлера».
