Сумма премиальных оказалась не в один десяток тысяч долларов. Бизнес креп, укрупнялся и расцветал. Однако в конце девяностых ГАД (ставший к тому времени еще и крупным политическим деятелем) попал в серьезную опалу. В ФСБ нашлись крутые мужики, сумевшие изловить «деловых партнеров» Дранковского по транзиту наркотиков в страны СНГ и Европы. Было накрыто два наркозавода, тайным владельцем которых был ГАД. К делу подключились коллеги из среднеазиатских государств, и над Гелием Арнольдовичем сгустились тучи. Подконтрольные Дранковскому СМИ визжали, что идет наступление на «свободный бизнес», удушение демократии и тому подобное. ФСБ обвиняли в антисемитизме и жажде тоталитарного реванша. Дранковский сперва пробрался в неприкосновенные депутаты Госдумы, а затем, так и не сдав мандата, благополучно скрылся в одном из тихих европейских государств. Тогда Гиммлер был близок к не свойственной ему панике. Его уволили из МВД и собирали компромат обо всей его деятельности начиная с девяносто первого года. Однако вскоре Гладий был приглашен на конфиденциальную встречу. Там присутствовал высокопоставленный чиновник из правительственных структур и... Гелий Арнольдович. Правда, виртуальный. Его изображение транслировалось на специальный экран, но беседа шла в режиме реального времени. ГАД сумел убедить Гиммлера, что все происходящее – временные трудности и скоро состоится триумфальное возвращение Дранковского в Россию. Гладий не слишком поверил, но вскоре после беседы его вернули в МВД, и он с новой силой продолжил работу на своего ныне зарубежного хозяина. ФСБ несколько ослабила свои зачистки, но там еще оставались те, кто желал видеть Гладия в клетке на скамье подсудимых.
– «Изба» хочет нас уничтожить! Мы им поперек, потому что они хотят урвать свою долю в НАШЕМ бизнесе, – объявил Гладий своему «ближнему кругу».
Этот круг составляли бывшие спецназовцы и оперативники, выходцы исключительно из рубоповских структур. Все они имели слабость к быстрым и легким деньгам и не были отягощены моральными принципами.
– Начать валить их? – спросил тогда еще живой и энергичный Спец.
– Успеется, – покачал ушастой лысеющей головой Гиммлер. – Мы их скоро... обвалим! Не завалим, а обвалим. Понимаешь?
– Так точно, – по-военному отозвался Спец. – Вы сумеете скомпрометировать «избу», а сами...
– Окажемся в качестве национальных героев, – усмехнувшись, перебил Спеца Гиммлер. – Но ты и твои ребята не должны меня подвести... Понадобится небольшая зачистка территории.
В свое время именно Спец завалил катранщика Кахабера Георгиевича из снайперской внтовки. Но на сегодняшний день, увы, Спец был мертв...
Гиммлер ядовито поморщился, оглядев бойцов своего «ближнего круга». Хороши мордовороты! Не смогли скрутить мужика и бабу. Правда, мужик один из лучших в спецназе ФСБ, а баба профессиональная наемница. Но это не оправдывает этих тюфяков, наевших животы. Гиммлер еще раз поморщился, глядя на подчиненных. А не сказать, что животы наели. Мощные, натасканные на жесткое задержание ребятишки. Каким образом этой Е. Г. Тюриной удалось почти шутя уйти у них из-под носа, да еще застрелить при этом Спеца?! Не так давно Гиммлер разговаривал с Рольфом. Да, да, с тем самым командиром прибывших в столицу боевиков. Когда-то Гиммлер сам сдал Рольфа в вечное пользование Гелию Арнольдовичу. Рольф поднялся из заурядных спортсменов-рэкетменов, одновременно потрошащих богатых лохов и сливающих ценную информацию гиммлеровской организации. Рольф именовал эту Тюрину боевым киборгом в женском обличье и говорил, что ГАД совершил большую ошибку, тронув ее. Тогда Гиммлер лишь усмехнулся. Слишком многих «киборгов» в разных обличьях повидал он за свою жизнь. Они, как правило, лежали, уткнувшись мордой в асфальт. Но сейчас Гиммлер готов был поверить бывшему рэкетиру. С его людьми еще никто так не расправлялся.
Зазвонил мобильник, и Дмитрий Львович услышал голос Гостя. Сказанное им заставило Гиммлера мысленно чертыхнуться.
– Слушай, давай до завтрашнего утра ничего не предпринимать, – неожиданно предложил Гость, точно смог прочитать мысли Гиммлера. – Акция в любом случае спишет все.
– Зеро, дорогой мой, – только и ответил Гиммлер, споря таким образом с самим собой. – Зеро, причем до завтрашнего утра.
На этом разговор оборвался. Мерзавец Гость в случае чего все спишет на Гиммлера, завалит его дерьмом по самую лысеющую макушку. Сам же останется весь в белом. Он ведь всего лишь информатор, а активные действия всегда были прерогативой Дмитрия Львовича.
Зеро. Только зеро! Даже если самому придется взять в руки автомат... И не для одной Арбалетчицы!
– Ротмистр знает, кто ты... А вот точной даты акции в самом деле не знает.
– Тогда почему он не проинформировал обо мне вышестоящее начальство? – натянуто улыбаясь, спросил «крот».
– Он не был уверен. Да и я... как-то не думал на тебя. До последнего момента, знаешь ли. Проверить вот хотел.
Елизаветин на некоторое время умолк. «Крот» не торопился с вопросами. Пытливо смотрел во взмокшее лицо начальника штаба.
