Река, еще недавно полностью лишенная воды, доступная пешему переходу, теперь вновь омывала свои берега. Далеко не столь широкая, но гораздо более насыщенная водой, чем раньше. Странное явление — учитывая, что до Катастрофы все ее притоки в основном находились гораздо севернее города, и сейчас просто исчезли в Провале. Впрочем, многочисленные дожди и множество ручьев, возникших в городе, стекали в бывшее русло — отсюда и наполненность водой. Попасть на другую сторону города становилось проблематично — но я ни капли не сожалел об этом. Если одному отряду трупоедов удалось перебраться на мою сторону, вследствие чего погибли люди — пусть отныне сама река защищает нас. Кое-где водовороты свидетельствовали о коварных скрытых ловушках в виде затонувших барж и опрокинутых железнодорожных составов. Кроме того, над всем этим незримо витала зловещая тень громадного чудовища, виденного мною всего лишь раз. Но, до сих пор, я явственно помнил малейшие черты ужасного монстра, с легкостью пожравшего наших преследователей. В схватке с ним у нас не имелось ни единого шанса…
— Это было здесь?
Ната опасливо указала на набегавшие волны.
— Вроде… Уже сложно указать точное место. Тогда воды было меньше впятеро, если даже не больше. А сейчас, тут, от края до края, ни малейшего просвета. Мы шли по крышам вагонов, кое-где, вообще по дну — и я опасался только ям.
— А тот мост, ведь он тоже где-то поблизости?
— Что с того? Его обломки скрыты под водой. Даже, если по ним можно перебраться на тот берег, мне вовсе не хочется пробовать. Твой ящер, в озере… Ты хоть видела его вблизи?
— Наверное, нет. У меня хватало здравого смысла вовремя удрать.
— А я видел. И Угар, тоже. Кто бы это ни был, или, из чего там оно не выродилось, уродина жуткая… И, смертельно опасная. Вот и представь, что мы идем по пролетам рухнувшего моста, а оно подплывает со стороны. Ни мои стрелы, ни зубы пса — ничто не поможет.
— Интересно…
— Ты, о чем?
— Интересно, откуда взялась вода. Ты рассказывал, что в первые дни, тут вообще было почти сухо.
— Не сухо, но, по сути — верно. Только ил, затонувшие суда, обломки и прочий мусор. Для меня это тоже загадка. А еще более интригует, что вода теперь течет во все стороны сразу.
— То есть?
Я усмехнулся, указав рукой на волны:
— А ты до сих пор не обратила внимания? Мы сто раз обходили лужи в Провале, видели водопад, подобных которому не так уж много, и ты до сих пор не задалась вопросом — как это происходит? Неужели не помнишь, куда текла река до Катастрофы? Так вот, в обратном направлении!
— Ничего себе… — Ната удивлено расширила глаза. — Получается, что река поменяла свое направление? И теперь та местность, откуда она вытекает, выше, чем здесь?
— Скорее всего — да. Мы с тобой пока не забирались так далеко в южные степи, иначе ты сама могла бы увидеть, как оттуда виднеются развалины города, словно они в какой-то чаше. Что это, как не возвышенность, по сравнению с этим краем?
— Хотелось бы посмотреть на землю с высоты птичьего полета…
— Поддерживаю. — Я поправил лямки мешка. — Уверен, все вокруг можно открывать по новой. И земле потребуются новые Колумбы, Магелланы…
— Люди ей потребуются, в первую очередь. — Ната сорвала травинку подле ноги и стала ее рассматривать.
— И люди, само собой.
— Странно…
— Что на этот раз?
— Ты много обращаешь внимания на зверей, но, почти не замечаешь преображения в остальном.
— И что же я не увидел?
Ната протянула мне травинку:
— Видишь? Она полна сока, стоит чуть надавить — и пальцы становятся влажными и липкими!
— Я не ботаник, Ната. Мне это тоже заметно, но ни о чем не говорит.
— А мне говорит. Такие особенности присущи тем растениям, которые быстро растут и достигают гигантских размеров.
— Всезнайка. Это тоже из книг?
— Да. И не смейся — я так же знаю все растения в нашей стороне, которыми можно лечить. Если тебе это интересно.
— Да… Похоже, я, по сравнению с тобой — профан, каких свет не видывал. Ну, что ж, профессор, продолжим наше путешествие, а то, если возле каждой травинки-былинки останавливаться, мы рискуем застрять здесь надолго.
Щенок, резвящийся неподалеку, остановился и направил свой взор в сторону реки. Я невольно проследил за ним, но, не увидев ничего особенного, повернулся к Нате:
— Ну что, продолжишь лекцию, или пойдем?
Ната, не отвечая, вглядывалась в береговую полосу, возле которой мы находились.
— Что там?
— Я не следопыт, но вроде, там какие-то отпечатки… И Угар рычит.
Я мгновенно повалил ее на землю и прижал своим телом:
— Даже не дыши….
Ната что-то пискнула, но я перехватил ее рот ладонью:
— Молчи!
Возле нас уже лежал щенок, тоже встревоженный. Это было заметно по его вздыбленной шерсти и оскалу клыков.
— Черт… Нарвались. Угар, где Это?
Я смотрел на пса. Тот мелко вздрагивал, переводя взгляд с набегавших волн на берег и вновь, на воду…
— Отпусти меня. Я все поняла. Дар, пожалуйста…
Девушка легла рядом:
— Он здесь, да? — ее шепот звучал, словно гром средь ясного неба…
— Не знаю. Угар боится…
— А как ты понял, что он…
Вместо ответа я снова прижал ее голову вниз:
— Заткн…Тихо!
