Пес навострил уши. Я ощутил холодный пот — чувство, которому есть только одно название! Страх!
Пес вжался в землю, став похож на распластанный коврик. Казалось, он даже перестал дышать. Я едва заставил себя повернуться, вслед его немигающего взора…
Вода в реке вздыбилась, во все стороны полетели брызги — и в серо-черной мути появилась отвратительная морда! Потом показалась испещренная морщинами, спина, длинный хвост ударил по берегу, подняв ввысь ошметки грязи и ила. Монстр вырос над водой, словно встал на невидимые опоры. Затем чудище разинуло пасть — мелькнули громадные, загнутые клыки! Раздалось шипение, переходящее в густой, даже болезненный, обволакивающий рев, от которого стала раскалываться голова. Монстр еще раз издал этот звук, после чего повернулся всем туловищем и с размаху нырнул назад, в глубину мрачных вод.
Я с трудом сдерживал желание закричать… Ната, мышонком затихшая под моим телом, сделала попытку освободится. Я еле разжал объятия — от пережитого, мышцы словно свело…
— Ты весь взмок…
— Уходим отсюда, Ната. И не спрашивай больше — все потом.
Увидев мое лицо, девушка на глазах сама побледнела и больше не произнесла ни слова. Мы подхватили свою поклажу и ползком, потом на четвереньках, убрались подальше от берега. Лишь когда между нами и водой стало не меньше тридцати, а то и более шагов, я поднялся и рывком поднял девушку.
— Все потом — повторил свои слова, и вскинул на плечи ее мешок. — За мной и не оглядывайся.
Мы устремились прочь, как можно дальше от страшного существа, снова вставшего на моем пути. Только случайность, а вернее — острые глаза Наты, уберегли нас от столкновения, в котором я не рассчитывал остаться победителем.
Ната, успокоившись, первой подала голос:
— Так как, насчет крокодилов?
— Злорадствуешь? — Я внимательно осматривался, решив стать вдвое осторожнее. То, что девушка первой обнаружила присутствие монстра, мне понравилось. Не понравилось другое — что я сам слишком увлекся разговором, отчего потерял бдительность. После того, как наставлял Нату, это выглядело глупо…
— Не переживай. — Ната, с присущей ей проницательностью, догадалась о моих переживаниях. — Я тебя заболтала, а сама просто посмотрела на Угара. Вот и увидела, первой…
— Заметить следы на влажном песке, где их могло смыть любой набежавшей волной — не просто. Ты молодец.
— Спасибо. Как насчет медали?
— ?
— А что, награда не положена бойцу?
— Иди уж… Боец.
Мы возвращались к нашему холму, не той дорогой, какой пришли. Я едва узнавал местность. Или, буйное оживление растительности так сильно скрыло привычные очертания, либо, все эти тряски земной поверхности изменили ландшафт.
— Заблудились?
— Не думаю. Хоть солнца и не видно, но стороны света я чувствую, словно они нарисованы на небосводе.
— Ого?
— Ну… Я не знаю, как тебе объяснить. Может, не совсем так. Только на востоке всегда несколько темнее облака, а ближе к вечеру они еще более сгущаются. Сама подумай — солнце садится на западе, следовательно, ночь тоже приближается с востока. Вот и вся премудрость.
— Видеть все оттенки на небе… Хороша премудрость. Для меня, так все одного цвета.
— Научишься.
Угар, скрывшийся в зарослях, вдруг подал голос. Я моментально выхватил стрелу и приложил ее к древку лука. Повинуясь молчаливому указанию, Ната юркнула в ближайшие кусты. Идя на голос пса, я вышел на небольшую поляну, с одной стороны, словно сломанную посередине и вздыбившуюся вверх. Судя по свежему излому земли и вырванной траве, последствие недавнего землетрясения. Угар стоял возле него, топорща шерсть на загривке.
— Довольно.
Я осторожно погладил пса по голове.
— Что вдруг, шум поднял? Мало нам такого попадалось?
Пес мотнул башкой и рванулся по откосу вверх. Я поднял глаза — толчок высвободил боковую часть автобуса, в выбитых окнах которого застряли трупы… Судя по сохранившимся, даже заиндевелым телам — все последние месяцы они находились, словно в глубокой заморозке. На почти общем фоне, где земля была горячее воздуха — довольно редкое явление. Но, не совсем необычное. Такое встречалось ранее — как и озеро, где до сих пор не растаял лед. Я довольно спокойно отнесся к увиденному — пока не подошел достаточно близко. В автобусе ехали дети…
За спиной кто-то вскрикнул — я мигом развернулся и зажал рот Наты рукой.
— Мн… Мам…
— Не нужно, Ната. Они погибли… Давно.
— Мне показалось, что кто-то шевелится.
— Они оттаивают… Я видел подобное, раньше. Не часто, но видел.
— Посмотри на Угара…
Я обернулся к псу. Тот сосредоточенно обнюхивал землю, после чего отбежал в сторону и снова вздыбил шерсть. Там поверхность слегка отсвечивала глянцем, словно отражаясь от невидимых лучей.
— Это глина. Угар не будет лаять просто так. Там следы.
— Чьи?
— Сейчас узнаем…
Я приблизился к щенку. Отпечатки напоминали те, которые оставались от трупоедов, но, вроде, несколько отличались. В любом случае, мне это не нравилось — поблизости рыщет стая, и это грозит осложнениями. Даже, если это знакомые крысы — они могут быть страшны своим количеством!
— Уходим, Ната.
— Уходим? А… Они? — Она указала на автобус. Я пожал плечами:
— Они? Останутся.
