Большой войны между язычниками Поднебесья и христианами до сих пор не случилось лишь потому, что Берегиня ещё не совсем подчинила себе западные города, а Монастырь слишком заботился об окрестных общинах и долго накапливал силы.
Меньше всего на карте стояло отметок с квадратами. Три из них перечёркнуты – это бункеры, построенные во времена Тёплого Лета. Лишь в одном из обнаруженных убежищ ещё кто-то жил. Женя бывала в нём вместе с Егором и видела, до какой грязи может скатиться запертый в бункере человек. Одиночество замыкает, приучает в первую очередь думать о себе и своих порочных желаниях. От проповедников храма обитатели бункера сбегали на глубину заваленных хламом тоннелей. Шаг за шагом с подарками в виде еды и лекарств проповедники убеждали людей, что Бог не оставил их и по-прежнему любит. Но в остальных найденных под горами убежищах никого и ничего не осталось. Три зачёркнутых на карте квадрата означали брошенные и разграбленные убежища.
Человеческие кости не внемлют словам. О душах усопших можно было только молиться и вверить их в руки Господа.
Всё чаще и чаще на карте Женя отмечала новые треугольники. Охранники из караванов, проповедники, беженцы, пленные Шатуны и языческие торговцы, дремучие Невегласе – все, кто появлялись в Монастыре, рассказывали о нападениях Нави. Чтобы подтвердить свои слова люди показывали увечья и шрамы, оставленные навьим оружием. Дикари наводнили весь Край, умеючи скрывали логова в дебрях, и мало кто знал, где они прячутся, в какие глубины волокут пленников и где хранят награбленные запасы.
Лишь про одно логово было известно доподлинно. Знак Мара-Вий грозно сомкнул треугольники, словно зубы, в лесу возле Монастыря. Про это племя говорил отец, когда вспоминал о ведунье и заключённом между Обителью и подземниками договоре.
– Через Пояс можно проехать через три перевала, – показала Женя на длинный горный хребет. – До северного – нам никак не добраться. Дорога заросла диким лесом, чересчур большой крюк и значит времени нам на возвращение не хватит.
– Через восточный перевал я бы тоже не сунулся, – наклонился Егор над картой. – Пусть это самый короткий путь через горы, и мы знаем о нём лучше всего, в конце концов ещё Женин дед, старый скиталец, по нему проходил, но машины по восточному перевалу навряд ли проедут. В предгорье бежит река Сыта и нет переправ; с восточной стороны гор, сразу за Поясом, раскинулись гиблые топи. Даже если получится перебраться и через Сыту, и проехать по перевалу, и по болоту пройти – упрёшься ещё в одну реку, Хмарь. Мосты с прошлого века на восточном изгибе разрушены. Выходит, восточный путь самый короткий, но и самый трудный.
– А что, если проехать по южному? – отец повёл пальцами до самого низа карты. – Сначала по крещёным землям, дальше по трассе мимо степей, южный мост через сыту должен стоять, через него можно в горы, дальше в восточные земли. Путь выйдет гораздо длиннее, зато самая опасная часть пройдёт по заброшенной магистрали.
– От той магистрали одно название осталось, хотя схожие строили крепче обычных дорог. Только вот ещё что, южные земли между Сытой и Кривдой – земли язычников, – обособил Егор. – Вдоль южных границ Поднебесья заставы стоят, служить на них туго, магометане Степного Бейлика часто ходят с набегами, как бы нам между молотом и наковальней не оказаться. На одной или паре машин окольными тропами ещё можно проехать, но как проскочить с целым конвоем?
– Василий догадается как, – сказал отец. – Он был воеводой при Ване, защищал Поднебесье, и от магометан тоже. Безопасные дороги рядом со степью знать должен. Волкодавы будут охранять конвой. Перевал на юге – единственный путь для нас и, даст Бог, доедем, отыщем горючее и вернёмся за лето.
– Тогда машины нужны – самые надёжные в автокорпусе, – задумался Егор. – Не меньше четырёх броненосцев под охрану, к ним грузовик с запчастями и провиантом. Может в пути пробудем так долго, до осени не вернуться.
– Не больше двух броненосцев и без грузовика, – исправил отец. Егор досадливо поглядел, однако Настоятелю лучше было известно о запасах Монастыря. – Новогептила хватит всего на четыре машины. Если не сыщется топлива в городе, назад идти придётся пешком, налегке. Два броненосца охраны и две автоцистерны – вот и всё, из чего можно составить конвой.
– Автоцистерны? Ты про те развалюхи! – поразился Егор. – Их семнадцать Зим назад притащили с лётного поля скайренов. Из трёх машин смастерили две, но и они еле ездят. По правде сказать, всего одна на ходу, вторую мастера на запчасти оставили. Автоцистерны эти не живее хромого ишака тащатся и конвой с ними за лето никуда не доедет.
– Ничего другого у нас попросту нет, – ответил отец, и Женя его подхватила.
– Автоцистерны нужно отремонтировать и подготовить к дороге. Не в руках же ты… – она запнулась, прикрыла рот ладонью и крепко зажмурилась. Горло ни с того ни с сего обожгла едкая горечь.
– С тобой ладно всё? – забеспокоился Егор. Женя уняла жжение в горле и смогла договорить.
