Женя вспомнила волхва, который заступался за неё у ясаков. Он и правда был неплохим многобожником, но ведь был ещё и подземник с бледным лицом и заточенными зубами, который верил тем же богам, что и Воисвет. Если бы она захотела представить себе облик дьявола, то вспомнила бы охотника Нави, который пытался убить её в караване.
– Наговорились? – подошёл к ним Василий. – Вокруг тихо, можно выдвигаться, стволы чистые.
– «Стволы чистые»? – не поняла Женя.
– Да, – кивнул он. – Навь на древесных стволах возле своей территории руны языческие вырезает. Рядом с логовом метки почаще, на охотничьих угодьях реже. Здесь рун мы пока не видали, но и ошибиться легко, так что поглядывайте по сторонам. Если разведчики их мотор наш услышали, то петелька уже может затягиваться. Вовремя бы понять, когда из западни ещё можно вырваться, а когда…
Он не договорил и жестом подозвал к себе Волкодавов из охранения. Двое бойцов вместе с водителем остались возле автобуса, ещё семеро ратников скорым шагом двинулись за Василием. Четверых он выслал вперёд, ещё троим велел идти недалеко сзади. Егор и Женя шли в середине отряда вместе с Василием, где безопаснее всего.
День выдался тихий
– Что мы забыли возле старого танка? – спросил он, придерживая автомат на подогнутых к груди руках, чтобы ладони были свободны. – Видел его – рухлядь ржавая. Внутри интересного нет.
– Бывало, что на горящем кусте Господь знамения показывал, – уклончиво ответила Женя.
– Это вам виднее, – легко отказался от расспросов Василий. – Лучше скажи, правда ли на твой караван Волчий Пастырь напал?
Женя не торопилась с ответом. Уж больно тяжелы воспоминания. Тогда Василий пояснил лучше.
– Твой отец посылал нас за Волчьим Пастырем, и всякий раз мы возвращались с потерями и без добычи. Стая у него небольшая, но подобраться к зверёнышу не легко, пока рядом его тринадцать чёрных волков. Сколько раз проверяли, от огнестрельного оружия они не умирают. Ещё на службе у Вана слыхал, как охотники в Чуди разные байки рассказывали, мол в одиночку на огромных кабанов, лосей и других Хозяев Леса ходили и на год мяса хватало, только сказки всё это. Есть плоть Хозяев Леса нельзя – от неё пена изо рта и припадки, час подёргаешься и закапывай, вот как мозги выворачивает. Кровь у Великих Зверей ядовитая и когти, и слюна тоже. До сих пор ищем, как бы этого Пастыря выманить мимо волков.
– Хочешь меня, как приманку ему показать? – поняла Женя. Василий оглядел её, явно оценивая прозорливость.
– Почему-то дикарь тебя не убил. Но, не бойся, жизнью твоей рисковать не хочу. Очень много хороших ребят умерло из-за Пастыря, а гадёныш этот по-прежнему ходит, дышит под солнцем, вкусно ест, сладко пьёт. Мстить, знаю, не христианское дело. Но, кроме нас, кто зло остановит?
– Ты что, обалдел? – напустился Егор. – Сергей приказал тебе свою дочь охранять, а ты на что же её подбиваешь? Да он с тебя голову снимет, если с Женьки хоть один волосок упадёт!
– Василь прав, – вдруг ответила Женя. – В караване дикарь меня не зарезал: может быть не успел или сам пощадил. Глаза его помню – голубые и светлые, как у меня и отца, оттого на душе гадко. До того много думала, часто его вспоминала, а теперь Василий сказал, и сама наконец поняла: хочу выведать, кто он такой.
– Да чего тут выведывать! – закипел Егор. – Нельзя волку в пасть руку совать, да ещё и с обманом, мол он её не откусит. Раз такие вояки умелые, пускай сами Пастыря ловят. Что-то я раньше не слышал, чтобы Волкодавы просили о помощи у кого-то.
– Решай сама, – не обратил никакого внимания на Егора Василий. – Когда к Обители подъезжать будем, то остановимся, ты выйди на дорогу и немного постой перед лесом. Этого хватит, чтобы Пастырь увидел, что ты его не боишься. Упущенная добыча жжёт Нави сердце. Если он – самая дикая Навь, то ни за что в чащобе не усидит.
Волкодав с насмешкой поглядел на Егора.
– Ну что, казначей, опасное это дело перед Навьим лесом стоять?
– Опасно башкой светить, если у этой Нави винтовка?! – рявкнул Егор.
– Ну-ну, не стращай, – рассмеялся Василий. – Дорога ведь далеко от черты, ещё не в предлесье, кое-кто из христиан без вашего спроса ещё глубже ходит, ещё сильнее Навь дразнит. Значит, богословы-затворники о кресте по всем землям мечтают, о мире, о любви говорят, а сами за свою же калитку носа высунуть боятся? Пастыря можно поймать, пока наследница на восток не уехала: показать её и молиться, что гадёныш сглупит и сам высунется под ружьё. Иначе сколько душ он ещё невинных загубит, кто знает?
