Он перевернулся на лёжке, и Влада очутилась под ним. Кровавый поцелуй, треск одежды и первые ласки служили ответом. В объятьях своей Волчицы он не думал о смерти, что ещё не явилась к ним в лес. Их костёр горел глубоко под землёй. Они зачинали Счастье.
*************
Свечи на ящиках прогорели, и Яр зажёг новые. Он давно ничего не ел, но много пил. Обнажённое тело покрылось крупными каплями пота. Интересно смотреть, как ползает по дощатому полу надземница и скребёт вокруг себя мелом. Мелкие руны расходились так далеко, насколько дотягивалась вытянутая рука. Дарья нашёптывала и всхлипывала молитвы, к рунам покрупнее она прибавляла мелкие, чтобы ни одного пустого места не оставалось.
Спрятанная под землёй одержимая. Яр видел такую в племени Кузнецов. Но даже прикованная цепями девяностозимняя старуха не могла прозревать его будущего. Он подошёл к кругу. Неосторожно ступили на знаки, и Дарья замерла с куском мела в руках. Яр нарочно шаркнул ногой и растёр.
– Не трогай! – плаксиво закричала она и бросилась заполнять промежуток. Яр наступил ей на руку, она закричала от боли. Он наклонился и ладонью продолжил стирать её труд.
– Пощади! Не пускай его ко мне! Богом молю, изверг! – билась она привязанной к столбу ногой. Яр нарушил порядок и разомкнул круг. Она изогнулась, зелёные глаза вытаращились от ужаса в тёмный угол.
– Нет! Пусти! Надежда моя Богородица, помилуй меня! Приятелище сирых и странных предстательнице, скорбящих радосте, обидимых покровительнице… отпусти, сучья тварь! Руку-у! – последний вой вылетел из неё страшным голосом, будто Дарью стошнило. Она зацарапалась, билась, кусалась заточенными зубами. Яр скрутил её и держал, выслушивая поток грязной брани, выкрики о его матери, проклятия для целого рода, но из волны оскорблений и клеветы проблёскивали крохи истины о его скором будущем. Крестианский заморыш изрыгала ту правду, какой не могла рассказать ни одна Навья ведунья.
*************
Свирь и Вольга разошлись. Яр не велел им сторожить нору, каждый из Навьих Рёбер был волен идти, куда хочет. Вольга, позвякивая добытыми рясами, побрёл куда-то к реке. Свирь с похабной улыбкой выскочил из норы и умчался к Монастырю с окровавленной тряпкой. Возле спуска в нору Сава остался один. Яр был их Пастырем, он вёл их к добыче и угадывал желания их Волчьих душ. Но теперь он отпёрся и мучил в норах надземницу. Сава слушал, пока она не перестала кричать.
«Знать-то умаял…» – вздохнул сын чернушки. Матёрые охотники сказывали, что разъярённые в бою Волки срывают ярость на пленниках, и тем тушат безумие дикого Зверя, иначе сами впадут в Белую Ярость и набросятся на сородичей. Сава украдкой ощупал вырезанные на соседнем сторожевом камне руны. По слухам, на них вырезались заклинания и против сошествия в логово Чёрных Душ. Но скорее уж сами сторожевые камни заговорят, чем Сава что-нибудь прочитает. Тут нужна ведунья наука, а в стаях её не преподают. Уж точно не в такой стае, где в вожаках ходит Яр.
Краем глаза Сава заметил шевеленье в лесу. Он отвлёкся от камня. Ничего. Тёмная решётка сосен и курчавый подлесок темнеют в ночи. Но даже если привиделось, он должен проверить. Сава встал, взял оружие наизготовку и покрался за привидением. По пояс в растущем папоротнике он оглянулся и увидел под сосной тусклое сияние очелья с клыками и серебряными монетами. Сирин притаилась в траве, надеясь спрятаться в папоротнике. Но не уходила. Она присматривала за норой, ждала, когда Сава тоже уйдёт за остальными.
– Певунья, – едва слышно окликнул Сава. И почему так назвал? Сам не понял. Сирин подняла голову. Недоверчивые чёрные глаза напряжённо смотрели в ответ. Он закинул оружие за спину и осторожно подкрался, нечто и вправду Сирин могла вспорхнуть из папоротника и улететь. Опустившись рядом в траву, он сказал.
– Не тужи, жива твоя крестианка. Ещё недавно жалобилась, причитала под земью, а порой всё равно что аркуда рычала. Коли надоть тебе, подсоблю. Токмо нож на нож с Яром негоже, и ведунье нельзя донести – в плен возьмёт крестианку. Надоть третьего нам на подмогу.
Сирин прожгла глазами. Не будь он её другом – ни за что не доверилась бы. Сам только понял, что против Яра пошёл. Но вдруг ночная Певунья прячется совсем не затем, чтобы выручить крестианку, а приглядывает за норой ради Яра? Сирин вскочила, отбежала за куст акации на три шага и обернулась. В глазах сверкнул чёрный огонь. Нет, Сава не ошибался, она и вправду хотела спасти надземницу, по сочувствию ли, или из ревности, но стремилась вызволить её от Яра.
Повернувшись на месте, она бросилась в лес, и папоротники заколыхались от разодранных юбок. Пока не минула ночь, нужно успеть отыскать подмогу, хотя бы кого-нибудь, кто согласится пойти против Яра.
*************
