– Да ты постой-постой, красавица моя! – смеялся подбегавший молодой язычник в пальто, сплошь обшитом металлическими чешуйками. – Дай мне наглядеться, радость, на тебя… перед тем как червячным ходом улезешь.
Теперь Женю держали уже в четыре руки. Она тяжело дышала, в золотистые волосы забились иголки, лицо «украсилось» жирными разводами грязи. Рядом согнулся молодой многобожец с тёмной бородкой и внимательными серыми глазами. Он аккуратно откинул её пряди со лба и оттёр грязь рукой.
– Будь здрава, Родная, – широко улыбнулся он.
– И тебя спаси Бог, – откликнулась Женя.
– Ты зачем побежала? Мы ведь заботились о тебе, на дороге от Нави спасли, перевязали, а ты бежать.
– Это ваша «забота»? – подняла Женя запасться в наручниках.
– Не поверишь – забота, – не смутился язычник. – Когда мы Навь отогнали, из всего вашего каравана ты одна уцелела, но выживешь или нет – кто же знал? Подземники чем-то тебя отравили, у тебя судороги начались, ты хрипела всю ночь. Двое дружинников еле как удержали, когда из броненосца тебя вытаскивали.
– Ты сказывай дальсе ей, Воисвет. Дальсе-то антиреснее! – с ухмылкой подталкивал бородач.
– Дальше… – кивком согласился язычник, – положили мы тебя в машину, только пришлось обувь снять, иначе ты бы нам весь салон разнесла. Ночью у тебя поднялся жар, сильно бредила, кожу себе оцарапала, видишь? – он оттянул ворот свитера и потрогал запёкшиеся борозды на шее Жени. – Всё звала кого-то, просила на свет показаться. И голос у тебя был такой – любой зверь позавидует. Вот и пришлось на тебя наручники нацепить, тут уж не обессудь. Кое-кто из наших вообще предлагал застрелить тебя, как бесноватую.
Недоверие слишком явно отразилось на лице Жени. Тогда Воисвет вынул из кармана маленький ключик и, начиная с ног, освободил её.
– Теперь, видно, лихорадка прошла. Больно быстро ты бегаешь, – сказал он и обратился к бородачу. – Ждан, помоги-ка её поднять.
Ждан помог Воисвету поднять Женю на ноги, тотчас же она заметила на рукаве у молодого язычника нашивку в виде оплетённой змеёй рыбицы. Перехватив её взгляд, Ждан ответил.
– Ты не серчай на него. Воисвет у нас волхв, они безобидные. Оружия и того не таскают, с любым зверем словесами договариваются.
Тотчас на плечо к Воисвету опустилась та самая птичка, которая «застукала» Женю возле оврага. Волхв подставил ей палец и королёк спрыгнул на него и засвистел перед Женей.
– Только с волками никто не договорится, – обронила она.
– Если этот волк не на двух ногах ходит, то слова человеческие может быть понимает, – пересадил Воисвет королька к себе на плечо и осмотрел повязку на Жене.
– Ты меня перевязывал? – осведомилась она.
– Я.
– И грудь… тоже ты?
Воисвет слегка улыбнулся.
– А что, нагноений после укусов ты не боишься?
– Всё правильно… и сделал грамотно, – согласилась Женя и затем прямо спросила. – Зачем вы мне помогаете? Я не всебожница, а христианка из Монастыря. Или выкуп хотите?
– А что, много дадут? – ещё шире заулыбался Воисвет. Женя не повеселела, тогда и он перестал шутить. – Когда человека на дороге звери терзают, можно, кончено, мимо проехать, только с Совестью потом не договоришься. Не важно, чужеземный крест на тебе или обереги Родные. Разбойники вот не пойми какой веры, но все одной масти – душегубы и сволочи.
– Правильно говоришь: Навь – разбойники. Но ведь и всебожники тоже, – не отступила Женя. – Ты поднял руку на единоверцев, если решил меня на дороге спасти.
– Слысь, они кривдославы, а не единоверцы! – презрительно бросил Ждан, за ним и Воисвет подтвердил.
– Ни Мару, ни Морка не смеем славить, ибо от них нам лютые беды. Есть Светлые Боги, кто по Совести нас наставляют, а есть Тёмные Боги, кто тлен, разрушение и смерть уснащают: силы и власти просят у них одни колдуны и убийцы.
– Получается, в Поднебесье не чтут злых богов? – рассудила Женя, но Воисвет и на это не согласился.
– Нет «злых» Богов. Все они – наши Предки. Неужто родичи в одной семье могут быть врагами друг другу? Богов Род породил, а Боги дали жизнь людям. Вот заболеет человек, у кого ты помощи просить будешь?
– Конечно у Господа, – не задумываясь ответила Женя. – По воле Его либо выздоровеешь, либо нет, и никакое лекарство тебе не поможет, если не будет на то Божьего промысла.
– Ну, это как знаешь! – засмеялся волхв. – Только мы рассуждаем так, что о выздоровлении просить надо саму матерь болезней. Пусть укажет своим дочерям отступить, ведь она их породила, ей и знать лучше, кому выздоравливать, а кому по Мосту Калиновому в Нижний Мир сходить. Мы Мару не славим и треб ей не возносим, но вспоминаем в болезнях. Я сам за тебя просил, когда ты билась в горячке. А Волколаки, которые ваш караван растерзали, нарочно делят Предков на Праведных и Неправедных, на Навь и Глухих. Для Проклятого Рода нет никого лучше своих же сородичей: все остальные для них достойны лишь смерти, грабежа и насилия. Разбойники ведь также живут и других убивают. Получается, Навь ничем не лучше бандитов. Кривдославы они, и с такими людьми Светлая Вера ничего общего не имеет.
