Женю усадили в машину. Берислав распорядился огня без приказа не открывать. Он позволил четырём монастырским внедорожникам выехать с просеки на открытое место, хотя отдавал этим христианам позицию лучше. Как только машины с восьмиконечными крестами на дверцах вырулили на простор, они лихо развернулись бортами к ясакам и остановились. Каждый христианский броненосец венчала рубка с торчащим из неё стволом пулемёта. Из машин с противоположной стороны от ясаков выскочили вооружённые ратники.
– Десять, двенадцать, пятнадцать… – тихо пересчитывал их Хотимир за внедорожником воеводы. – Ещё четверо у пулемётов стоят. Всего человек двадцать будет, как и нас. Но с нами броня.
– У них тяжёлое вооружение, оно нашу броню в лоб прошибает, – оценил Берислав, также укрываясь за внедорожником.
– Это если бронебойки заряжены, а у нас гранатомёты и на бронемашине КПВТ. Да и, кто знает, может их корыта даже обычные пули не держат и с первой тычки развалятся.
– Не зря же они железок на них наварили, значит держат, – Берислав присмотрелся к христианам получше. – Ах ты, тёмная сила! Да это же Волкодавы, наши перебежчики, на кровь Настоятелем натасканные. Говорил я, что девка совсем не простая. На кой ляд было её в конвой подбирать? Слушай меньше волхва, проживёшь дольше. Теперь, если схлестнёмся, можем не вырваться.
Дверь одной христианской машины открылась, навстречу ясакам вышел светловолосый парень в бронежилете поверх куртки песчаного цвета. Он улыбался той самой белозубой улыбкой, какой привык встречать направленное на него оружие, хотя руки держал приподнятыми.
– Гой вам, Родные! – воскликнул он. Никто не ответил, но парень заговорил так, словно с ним только что тепло поздоровались. – И мы рады вас видеть, сердечные! Жаль разговаривать под прицелом приходится. Восточный берег Кривды – земля христианская, так в союзном договоре написано, заключённом восемнадцать Зим назад с Ваном. В Монастыре и не знали, что к нам гости пожаловали, да без полслова по нашим же задворкам пошли. Или ищите чего?
– Берегиня никаких договоров с Монастырём не заключала! И не по твоему разумению знать, чего мы тут ищем. Всё нашли, осталось только до дома добраться! – выкрикнул Берислав.
– Выходит, что набрали гостинцев, а с хозяевами не попрощались? – догадался с кем следует говорить парень и повернулся к внедорожнику воеводы. – От таких гостей всякого лиха дождёшься... а может вы чего чужое, не нарочно, конечно, забрали?
– Это Егор – казначей Монастырский, – указал на христианского переговорщика Хотимир. – Ох и хитрожопая сволочь! Не верь ему, Берислав. Глазом моргнуть не успеешь – обманет и своего недочтёшься.
Услышав такое, Воисвет горячо возразил.
– Всё не так! С ним можно договориться. Подумай, Берислав, что же лучше: девушка, серебро или жизни дружинников? Берегиня конвой ждёт, мёртвые ясаки без небесного серебра ей без надобности.
Двигая крепкой челюстью, Берислав размышлял. Он не выглядел мудрецом, но в голове, годившейся, казалось, только под каску, скрывался догадливый и изворотливый ум. Тишина затягивалась. Не дождавшись ответа, Егор сам продолжил, но теперь без обманчивого дружелюбия.
– Вот что, отдавайте нам пленника, а всё, что награбили – можете забирать!.. на этот раз. До Китежа дорога неблизкая, половину пути через христианские земли проехать придётся. Решитесь драться с нами сейчас – домой всё равно не вернётесь.
– Как бревно не плывёт против течения, так и воин не бежит от сражения, – откликнулся Берислав, дружинники поддержали его одобрительным гарком. – Если помешаешь каравану пройти, мы сметём тебя. И по земле твоей не раз хаживали. Чего навязался? Никакой пленницы у нас нет!
Воисвет с тяжким вздохом прикрыл ладонью глаза, Хотимир переложил руки на автомате. Из-за укрытия они не видели, как изменилось лицо Егора. Казначей помрачнел, приподнятые руки опустились к оружию.
– Значит, нет при вас ничего, что нам нужно… – сказал он, но вдруг встрепенулся и громко спросил. – Постой-ка, а ведь про пленницу я ничего не говорил! Откуда знаешь, что мы за девушкой приехали?
– Вот путало… – сплюнул под ноги себе Берислав.
– Не перехитришь ты его, договаривайся! – настаивал Воисвет.
– А если я не хочу договариваться? Не хочу отдавать ему ни заложницы, ни серебра? Настоятельская дочка для Ксении во сто крат будет дороже, чем все мы вместе взятые!
– Да ты не знаешь, точно ли она дочь крещёного Волка! Хочешь перед Берегиней выслужиться, а то, что через минуту нас всех убьют, не подумал? – вразумлял его Воисвет. – Немудрая сила – поистине не сильна, Берислав, а бессильная мудрость – воистину не мудра.
Берислав подтянул его за ворот пальто к себе.
– Не учи меня воевать, волхв. А не то, видят Предки, первый в Сваргу отправишься. Лучше потерять всё добытое серебро, чем одну такую заложницу.
– Не возьмут они твоё серебро, под ним же тебя и похоронят, – отчитал его Воисвет.
Берислав замычал, как взъярённый бык, но выпустил волхва из рук.
