– Ложь! Ложь! – хрипло рассмеялась старуха. – Сказ про Зимнего Волка Сва искривила! Мы привязываем Безымянных к ярилу, чтобы отправить их души на битву за солнце, но Волк не спасает его для весны, он хочет проглотить злато-коло и вечную Зиму устроить! Зимний Волк пожрёт солнце и весь Явий мир.
– Я пожру мир, – повторил Яр за ней одними губами. Железная Ведунья с улыбкой кивнула и поманила его подойти ближе. Яр шагнул к прикованной за ошейник старухе.
– Послушай… – вполголоса просипела она, – Белой Шкуре об этом надо изведать. Передай ей заботу мою слово в слово…
С высоты своего гигантского роста она нависла над Яром. Тощие лопатки очертились на хребтистой спине, железные когти и чёрные зубы оказались точно перед его лицом.
– В Сером Городе есть чаны полные яда – о том знаю верно, ибо у чанов тех не раз бывали мои Кузнецы,– обдала она Яра смрадным дыханием. – Люди воспрянули и обрели силу против подземных Волков, потому как лето даёт оседлышам жизнь и тепло, а холод Зимы бысть, есмь и буде – единое царство для Нави. Так своей матери и прореки.
*************
Суженый мой, ряженый. Мне судьбой предсказанный. Явись передо мной… Суженый мой, ряженый. В час ночной загаданный. Приснись мне под луной…
Низкие грозовые облака поливали землю невиданными дождями. Ливни шли несколько дней к ряду, после них закружат вьюги. Реки замёрзнут, леса навечно уснут, курганы скроются под белыми покровами снега. Погибнут животные, замёрзнут люди, вымрут общины. И только Дарье не страшно. Она стояла на высоком холме, наклонив голову, кто-то прижимался к ней лбом, и не было чувства прекраснее. Она счастлива. Она любит.
Дарья подняла руку и погладила его по лицу. Но когда она захотела на него посмотреть, то увидела в руке чёрный камушек.
Суженый мой, ряженый. Мне судьбой предсказанный. Явись передо мной… Суженый мой, ряженый. В час ночной загаданный. Приснись мне под луной…
– Дарья! Дарья, очнись! Кто это был? Дарья! – тряс её отец за плечо и пытался привести в чувство. Пальто у него забрызгано грязью, пахнет весенней дорогой. Голубые глаза сверкают от встревоженной злости. Возле них жмётся к стене, крестится и бледнеет Тамара. Она и полслова не смеет сказать при Настоятеле. Рядом с отцом кто-то из ратников. В тёмном углу скалится гнилое чудовище. Дарья всего лишь на миг приоткрыла глаза и вновь провалилась в беспамятство. До слуха долетело лишь: «Трудника под арест. Чтобы близко его духу не было! Дом свой перевернул, родителей напугал, имя её повторяет. Чтобы ни на шаг к нам не приближался!»
Суженый мой, ряженый. Мне судьбой предсказанный. Явись передо мной… Суженый мой, ряженый. В час ночной загаданный. Приснись мне под луной…
Большой, мягкий, пахнет дымом и негромко, словно ручей в глубокой долине, голосом наставницы убаюкивает Дашутку и несёт её на широкой спине. В лунном свете проплывают верхушки сосен, чёрная шерсть согревает обнажённое тело. Дарья пропускала шерстинки меж пальцев и ласково гладила зверя. Полоса горизонта едва просветлела, и тотчас зверь заговорил с ней.
– Что же ты наделала, девонька? – с укоризной спросил он Марининым голосом.
– Прости меня, мамочка, я не нарочно, – ответила Дарья. И солнце взошло. Первый свет растёкся янтарным теплом по её жилам, и она впервые вдохнула после смерти.
Суженый мой, ряженый. Мне судьбой предсказанный. Явись передо мной… Суженый мой, ряженый. В час ночной загаданный. Приснись мне под луной…
Женя перестала накачивать воздух в манжету и ослабила клапан на резиновой груше. Она наблюдала за стрелкой тонометра и вслушивалась через рожки фонендоскопа, когда появится пульс.
– Давление низкое, – обронила она и с треском расстегнула манжету.
– Второй день без сознания, – гулко сказал отец из того самого угла, где раньше стояло чудовище, но теперь твари не было, через узкое оконце лился солнечный свет.
– Раны я перевязала. Серафим о ней хорошо позаботился. Слава Богу воспаления нет, но уж очень много крови она потеряла, вот и ослабла, потому и проснуться не может. Сон ей будет на пользу.
Женя встала с кровати и собрала разложенные лоскуты и лекарства. Левая рука её плохо слушалась, и она больше работала правой. Но ведь её не может быть дома. Она умерла, убита Навью. Дарья своими ушами слышала, как ратник рассказывал про нападение чёрных волков. Значит, она ей всё-таки снится.
– Отче, дозволь поговорить с тобой. В пути мы нашли ценное знание.
Вместо ответа отец обнял её. Так они и стояли, обнявшись. Как долго он не обнимал так Дашутку.
– Без тебя я бы совсем остался один, – прошептал он Жене. И сердце Дарьи обдало холодом.
Суженый мой, ряженый. Мне судьбой предсказанный. Явись передо мной… Суженый мой, ряженый. В час ночной загаданный. Приснись мне под луной…
