– Это же только через два часа! Я не смогу так долго скрывать это от Кравица.
– Знаю.
– Ладно. Кстати, сегодня кто-то, подходящий под твое описание, навел большой шухер в «Амбассадоре».
– Да. Кто-то пытался меня шлепнуть.
– Джош.
– Что?
– Я рад, что ты жив.
– Я тоже.
Я вернулся в гостиную, растолкал Рели и отволок к машине. Двое подростков, привалившись к стеклу, рассматривали приборную доску. Я подкрался к ним и отвесил одному пенделя под зад. Они отбежали на несколько шагов и прокричали все, что обо мне думают. В ответ я выдал им такие конструкции, что у них челюсть отвисла, а глаза стали квадратными. Я знал, что это глупо, зато хоть немного выпустил пар. Когда машина тронулась, Рели схватила меня за руку и уставилась на покрытую запекшейся кровью царапину, оставленную пулей наемного убийцы в «Амбассадоре».
Она нагнулась и поцеловала мне руку долгим поцелуем. Когда она выпрямилась, я слегка истерично хихикнул. У нее появились коричнево-алые кровавые усы. Я стер их, а на первом же красном светофоре прижался к ней и поцеловал, забыв обо всем.
– Я люблю тебя, Джош.
– Не думаю. Это просто близость смерти. Она всегда творит с людьми странные штуки.
– Знаешь, в чем твоя проблема? С одной стороны, в тебе есть огромная потребность в любви, а с другой, ты не выносишь, когда тебя любят.
– Слишком много слов.
Она замолчала. Я достал из бардачка коробку от фотопленки, а из нее – телефонный жетон. Из ближайшего телефона-автомата я позвонил в гостиницу «Белл» и забронировал номер для господина и госпожи Кравиц. Я надеялся, что так Кравицу и Жаки будет легче нас найти. Портье на том конце провода ухмыльнулся:
– У нас тут не «Хилтон». Ничего бронировать не надо. Просто приезжайте со своей дамой и выбирайте номер.
– Мы уже едем. Спасибо.
Он еще раз хмыкнул и положил трубку. Мне было все равно. У гостиницы «Белл» было одно важное преимущество. Она расположена на соседней с «Амбассадором» улице, и я надеялся, что никому не придет в голову искать меня так близко. Голова у меня работала четко и холодно, как будто все это происходило не со мной, а с кем-то другим, но я понимал, что это признак шока. Боль нахлынет потом. Я водил давнее и не всегда приятное знакомство с насилием, но кристально чистое желание убивать появилось у меня впервые.
Я оставил машину неподалеку от моря. Подхватил свою сумку, и мы с Рели пошли к гостинице пешком. Она прижималась ко мне, с испуганным любопытством оглядывая подсвеченные красными фонарями маленькие бары, возле которых стояли пожилые проститутки и улыбались нам. Тель-авивский квартал греха выглядел жалкой и потасканной карикатурой на своих собратьев в Амстердаме и Копенгагене. Соль, растворенная в воздухе, отпечатала на домах серые уродливые пятна, а отблески неоновых огней с набережной, находившейся отсюда в двух шагах, только усиливали ощущение убожества. Портье походил на постаревшую плешивую и небритую копию Джона Леннона. Он сидел и читал потрепанный томик «Идиота» Достоевского.
– Я заказывал номер на двоих. На имя Кравица.
– Да.
– В номере есть телефон?
– Есть. Но разговор надо заказывать через меня.
– Хорошо.
Он снял ключ с крючка, но не протянул его мне, а принялся нервно вертеть его в руках:
– Нам не нужна здесь полиция и дырки от пуль в стенах.
Мне следовало догадаться, что слухи о стрельбе в «Амбассадоре» быстро разлетятся по гостиницам вместе с моим описанием. Мне это не понравилось. Я схватил его за грудки и через стойку подтащил к себе:
– Ты, похоже, чересчур сообразительный.
Соображал он действительно хорошо.
– Не только сообразительный, но и молчаливый.
– Таким и оставайся.
– Не беспокойся.
– Принеси нам кофе в номер.
– Немедленно.
Я забрал у него ключи, и мы отправились наверх. Рели не произнесла ни слова, но держалась за меня чуть менее уверенно. Номер оказался даже хуже, чем в «Амбассадоре», но в нем хотя бы было тепло. Мы как раз допивали кофе, когда появился Жаки. Рели сидела в углу, в своей излюбленной позе, поставив чашку себе на согнутые колени. Он посмотрел на нее и одобрительно присвистнул. Затем соизволил обратить внимание на меня.
– Здравствуй, господин бывший полицейский.
– Здравствуй.
– Говорят, вся полиция тебя ищет.
– Не вся. Двое остались заниматься регулировкой движения.
– Ну так что? Не смог обойтись без маленького Жаки?
– Мне это не доставляет никакого удовольствия.
– Я в этом уверен.
– Черт тебя побери! – Рели поднялась со своего места.
Я хотел объяснить ей, что Жаки еще не знает, что случилось с моей сестрой, но сообразил, что обращается она ко мне. Она стояла, опершись плечом о дверной косяк ванной комнаты. Ее небрежная поза не могла меня обмануть. От злости она вся кипела, хотя ее голос звучал до странности спокойно:
– Расскажи ему, что произошло.
Жаки, которого эта вспышка позабавила, взглянул на меня, и улыбка сползла с его лица. Он стремительно шагнул ко мне:
– Что случилось?
– Они убили мою сестру.
