– Со мной все в порядке, как сами видите. Никто на меня не нападал, я не звонила. Боюсь, вам дали мой адрес по ошибке. А значит, сейчас вы нужны той, кто в беде. Спасибо, господа.
Второй флик заглянул в блокнот.
– Вы Жюстин Холлидей? Сняли эту квартиру на год у месье Галлюпа?
Они знали слишком много. Паника вернулась. Саттон… Жюстин плохо справлялась с допросами. Избавься от них. Надо немедленно от них избавиться.
– Как я уже сказала, все в порядке. Спасибо за заботу.
Похоже, высокомерный тон возымел действие. Оба кивнули и позволили ей закрыть дверь. Она услышала звук удаляющихся к лифту шагов, хлопнула металлическая входная дверь, и заурчал двигатель машины. Саттон наконец выдохнула с облегчением.
Что-то не так. Происходит что-то ужасное.
Сначала нож, потом полиция?
Она поспешила к письменному столу и передвинула сумку. Лезвие ножа зловеще сверкнуло на солнце, и ей стало не по себе. Она понятия не имела, кто его сюда подложил. Если кто-то пытается ей что-то сказать, то что? Она сбежала в Париж еще и для того, чтобы залечь на дно. Но вместо этого уже дважды столкнулась с полицией.
Она посмотрела через окно на улицу. Полиции нигде не было видно.
А нет ли связи между двумя происшествиями? Может, кто-то с ней играет? Или еще хуже – она проигрывает? Может, напряжение, страх и хаос в конце концов ее одолели?
Возможно. Увы, еще как возможно.
В голове всплыло имя Колина Уайлда.
«Это просто смешно, Саттон. Никто не знает, что ты здесь, тем более он».
Никто не знает, что она ушла, кроме Итана, а учитывая их отношения, он скорее обрадуется, что ее нет рядом.
Однако в квартире лежал огромный окровавленный нож, воняющий хлоркой. А тут еще и полиция, явившаяся якобы по вызову, хотя Саттон ее не вызывала.
Все это в высшей степени странно, в особенности странно, что законники уже появлялись на пороге, когда их не вызывали.
Думай, Саттон. Думай.
В квартире побывал Константин, но он постоянно находился на глазах у Саттон и никак не мог отвлечь ее, чтобы она не заметила, как он лезет под стол и приклеивает к нему нож.
Ну а вдруг?
Нет. Нет, это невозможно. Предыдущий владелец очень спешил выбраться из города. Наверное, в спешке забыл спрятанное под столом оружие. Или предыдущий арендатор.
Видимо, она задела нож коленом, когда вечером уснула, а потом отодвинула стул, нож оторвался окончательно и упал.
Она громко рассмеялась от нахлынувшего облегчения. Конечно же, два происшествия никак не связаны между собой.
«Тебе следует писать больше детективов, Саттон». Жюстин. Может быть, Жюстин все-таки работает не над мемуарами, а над триллером?
Она нашла в шкафчике на кухне малярный скотч. Рваные края совпадали с кусками ленты под столом, бог знает сколько времени державшими там нож – доказательство, что он находился здесь задолго до ее появления. Парижане редко владеют огнестрельным оружием, а нож – отличное средство устрашения, особенно для человека, долгосрочно сдающего свою квартиру незнакомцам.
Его просто забыли. Да, теперь Саттон была в этом уверена.
«Продолжай себе лгать. У тебя хорошо получается».
Проигнорировав внутренний голос, она стала думать, что делать дальше. Прикрепить нож обратно под стол? Спрятать его в шкафу?
Нет, она не успокоится, зная, что он здесь. Его не должно быть поблизости. Нож огромный, к тому же Саттон понятия не имела, как пользоваться им для самообороны, поэтому его легко могли использовать против нее. Лучше избавиться от него, и побыстрее.
Можно было просто выбросить нож. Закопать в мусоре внутри мешка, пусть заберут на помойку. Но вдруг кто-нибудь поранится? Вдруг нож прорежет полиэтилен и выпадет, порезав какого-нибудь ребенка?
Нет, так не годится.
Саттон завернула нож в салфетки и спрятала в сумочку. Заперла дверь квартиры и пошла к реке.
До Сены, прекрасной Сены, надо было пройти всего ничего. Река сияла в лунном свете, а ее поверхность рассекла небольшая лодка.
Саттон прибавила шаг. Она устала, хотелось лечь в постель, а внезапный прилив адреналина после обнаружения ножа и прихода фликов лишил ее сил.
Вокруг были люди, следовало действовать осторожно. Впрочем, вокруг всегда были люди. Она выбрала Париж из-за романтики, желания написать книгу в Городе огней и возможности спрятаться среди толпы. Теперь она жалела, что не забралась в какой-нибудь отдаленный уголок, где могла исчезнуть, и никто не увидел бы ее и не узнал. О чем она только думала, приехав сюда?
Под непоколебимым металлическим взглядом Эйфелевой башни Саттон вышла на Йенский мост и дошла до середины. Притворившись беззаботной, прислонилась к парапету. Когда ей показалось, что никто не смотрит, вынула из сумочки нож.
Кто-то схватил ее за руки.
– Мадемуазель Холлидей.
Она вздрогнула и увидела по обе стороны от себя двух фликов, которые приходили к ней в квартиру.
– Что вы делаете, мадемуазель? – Один из полицейских забрал у нее оружие. – Чей это нож? Ваш, верно?
– Я… Нет… Пожалуйста…
Тот, что помоложе, покачал головой. Она не поняла – то ли от жалости, то ли от отвращения.
– Пройдемте с нами. Совершено преступление, и вы должны ответить на несколько вопросов.
