– Какое преступление? Я ничего не сделала. Куда вы меня ведете?
– На допрос.
Они уже тащили ее к машине, взяв под руки с обеих сторон. Саттон подумывала закричать, вырваться, но была так напугана, так потрясена, что замерла в молчании. Она без звука позволила фликам увести ее с моста, посадить в машину и увезти.
Саттон ненавидела полицию. И ненавидела запах полицейских участков – даже здесь, в Париже, он был таким же, как в том омерзительном месте, где ее продержали всю ночь, когда она была подростком. Она изо всех сил старалась не паниковать. Саттон не сделала ничего плохого, но она не дура. Ее задержали на мосту, когда она пыталась бросить в воду окровавленный охотничий нож, и это выглядело не лучшим образом.
Ее отвезли в полицейский участок на улице Фабер рядом с Домом инвалидов. Когда Саттон-Жюстин наконец взяла себя в руки, она возмутилась и потребовала адвоката, но ее просьбы проигнорировали. Ее поместили в комнату, принесли бутылку воды и заперли.
Она понятия не имела, как работает французская правовая система. Не знала, могут ли ее обвинить без доказательств, можно ли ей позвонить или воспользоваться услугами адвоката. Она тяжело дышала и пыталась собраться, но это было нелегко. Предполагалось, что она будет скрываться от посторонних глаз, тихо жить в Париже, но не прошло и недели, как она оказалась в полицейском участке.
Саттон молилась, чтобы не раскрыли ее истинную личность. Паспорт она с собой не взяла, он остался в квартире, но полиция наверняка проведет обыск и найдет его.
Ты Жюстин Холлидей из Голливуда, штат Флорида. Просто помни об этом.
Текли минуты, и паника все нарастала.
Конечно, они специально так себя вели. Зная, что она напугана и одинока, оставили ее посреди ночи размышлять и потеть в металлическом ящике, с ультраяркими флуоресцентными лампами над головой. Такое кого угодно собьет с толку. Они даже не представляли, насколько Саттон боится оказаться ложно обвиненной крысой в клетке. Она уже бывала в таком положении. Результат ей не понравился.
Дыши, Жюстин. Успокойся. Тебя не могут заставить ждать вечно. Им придется сказать, почему тебя задержали. Сначала дождись и выясни, что они задумали.
Она была права. Через два часа вошла полицейская, а за ней юный флик. Она говорила на отличном английском, хотя и с сильным акцентом.
– Bonsoir, mademoiselle. Я инспектор Амели Бадо. Прошу прощения за задержку визита. Я была уже дома, отдыхала. Последние сутки для нас были очень непростыми.
– Что ж, сочувствую, но мне хотелось бы знать, почему я здесь. Никто не потрудился мне объяснить.
Саттон многозначительно посмотрела на молодого флика, а тот ответил ей бесстрастным взглядом.
– Вот как? – Бадо посмотрела через плечо на коллегу. – Прошу прощения за неразбериху. Если я правильно поняла, вас задержали на Йенском мосту, когда вы пытались выбросить в Сену нож, которым, как мы полагаем, вчера ночью совершено двойное убийство. Пока я сюда ехала, в лаборатории осмотрели нож и обнаружили на нем следы крови, которые по данным предварительного анализа могут принадлежать жертвам в Сакре-Кёр, – группы на лезвии и взятых с места преступления образцах совпадают. Придется подождать несколько дней, чтобы завершить анализ ДНК, но мне кажется, вы пытались избавиться от орудия убийства.
Такого просто не может быть! Не может быть!
– Я понятия не имею, о чем вы говорите. И ничего не знаю об убийстве.
Но, конечно, Саттон знала. Все только об этом и говорили, пока она наслаждалась прогулками по Парижу. В памяти всплыли обрывки разговоров, которые она подслушала днем:
«На холме убили двух американцев, вы слышали?..»
«После ужасных статей в прессе в последний год еще и это…»
«Девушке почти отрезали голову…»
«Их положили в такой позе, будто они занимаются сексом…»
«Только представь, эти идиоты-туристы…»
«На ступенях церкви, какое святотатство…»
«Я так напугана, надеюсь, преступника найдут…»
– Так вы не слышали? Как жаль. Двух молодых людей лишили жизни. Вашим ножом, мадемуазель.
– Я этого не делала. А нож я нашла.
– Oui? D’accord, вполне возможно. У нас вся ночь впереди, чтобы вы рассказали о ноже. Почему бы вам не устроиться поудобнее, давайте начнем с того, что привело вас в Париж. Как я понимаю, вы прибыли недавно и сняли квартиру. Вы получили рабочую визу. Планируете остаться на год?
Саттон не собиралась перескакивать на другую тему.
– Я не имею никакого отношения к тем двум убийствам. Эти дети, Лили и Рик… Я не знаю, кто их убил. И мне нужен адвокат.
Женщина добродушно улыбнулась:
– Я не называла вам имена жертв. Значит, вы знаете об убийствах, верно, мадемуазель?
Саттон на миг прикрыла глаза. Хватит вести себя как дура.
Бадо продолжила тем же дружелюбным, обеспокоенным тоном:
– Вы не в Америке, мадемуазель Холлидей. Здесь вы не можете требовать того же, что дома. – Она удобнее устроилась в кресле, словно готовясь к долгой и приятной беседе. – А теперь скажите, что привело вас в Париж?
