Он достал телефон из кармана – от Элен так и не было ни слова, что жутким образом раздражало Филиппа: «Как быстро она променяла меня на Кристофа. Это низко! Я заслужил! Я заслужил ее больше, я лучше!» – рассудок Филиппа начал уходить в сторону ярости, но, будто неожиданной волной, его накрыла паника.
Весь мир поплыл перед глазами, сердце начало бешено стучать, а земля уходила из-под ног. Он прислонился спиной к стене, найдя хоть какую-то опору, чтобы не упасть лицом на симпатичную брусчатку перед зданием издательства.
Несколько минут он просто не мог понять, что происходит. Его било в страхе, и словно стервятники, урывками, в голове метались обрывочные мысли: «Лжец!», «Все видят!», «Ты не скроешь тайну!», «Они знают!»
«Молчать, молчать, молчать! Стоп! Хватит!» – внутренний голос Филиппа просто бился в истерике, разрывая сердце и крича все громче. Он практически схватился за голову, но едва успел себя удержать.
«Не скрыть», «Они знают», «Лжец!» – мысли все не могли угомониться, терзая его рассудок, цепляя самое больное, заставляя сердце биться еще чаще. Ком в горле почти перекрывал дыхание. Его уже выраженно начало тошнить, а проходящие мимо люди стали обращать внимание.
Он достал телефон, едва не выронив его, и начал быстро перебирать переписки с друзьями, чтобы найти хоть кого-то, кто мог бы его предать, кто знает его тайну и мог бы хоть как-то скомпрометировать его как автора. Спустя пару минут ком в горле перестал душить, терзающие мысли отпустили, а рассудок стал немного светлее, но беспокойство еще не покидало его.
Понадобилось еще некоторое количество времени, прежде чем Филипп окончательно пришел в себя. Он чувствовал, как сомнения, словно демоны, скребутся в двери, стараясь проникнуть в самую глубь его разума и уничтожить, сожрать изнутри.
Сколько же подозревают его во лжи, нечестности, предательстве Кристофа? Этот вопрос мучал его уже почти месяц.
Рассылая приглашения на презентацию своей книги на днях, он невольно прокручивал в голове список людей, кто бы мог узнать его тайну. Благо у них было не слишком много общих друзей с Кристофом, потому что изначально сложилось так, что Кристоф с семьей был несколько выше положением в обществе, что постоянно задевало Филиппа – тихим шепотом, изредка, но очень резко и больно. Даже несмотря на то, что Кристоф искренне видел в нем лишь друга, ни больше ни меньше.
Вернувшись домой из издательства, Филипп пошел освежиться в ванную. Взглянув в зеркало, он будто увидел совершенного другого человека. Немного осунувшегося, с по́том, проступившим на лбу, и темными глазами, которые смотрели на него с укором и каким-то презрением. Он ополоснул лицо холодной водой, закрыл на мгновение глаза и вновь взглянул в зеркало, наконец-то увидев в нем себя.
Остаток дня он провел в заточении, пребывая в полусонном состоянии у себя дома, лишь к вечеру немного занявшись подготовкой к презентации своей книги.
Следующий день прошел в заботах и звонках знакомым и друзьям. Поль пока никаких новостей не присылал, что и радовало, и тревожило одновременно, а напряжение, словно мелкий проказник, ехидно потирало руки в глубине души Филиппа.
Утро следующего дня Филипп встретил в ужасном состоянии, чем-то похожем на тяжелое похмелье: голова гудела и раскалывалась, он не сразу мог сфокусироваться на том, где находится. Отрезветь помогла мысль о том, что уже завтра презентация его книги. Он встал с кровати и прошел на кухню попить воды, чтобы запустить метаболизм, освежиться, насытиться энергией и получить все те чудесные эффекты, о которых так часто вещали псевдонаучные издания. Стоило ему протянуть руку за стаканом воды, как мир вокруг изменился: темные волны пульсацией бились в глазах, звон в ушах почти лишал возможности ориентироваться, а руки начала разбивать дрожь. Ком вновь подкатил к горлу, будто невидимая рука сжимала шею все сильнее с каждой секундой. Филипп пытался отдышаться, но все тщетно – демоны держали его слишком крепко в своих цепких лапах, разрывая и путая любые мысли.
В этот раз через пару минут ему стало легче, осталась лишь гадкая тошнота, которая напрочь отбила аппетит.
Пытаясь отстраниться от своего состояния, он решил узнать, как обстоят дела у Кристофа, с которым они два дня уже не разговаривали, и Филипп чувствовал себя немного обязанным. Некая двойственность чувств: с одной стороны, он был благодарен другу за подарок в виде рукописи, с другой – желал как-то искупить вину за ее кражу.
– Кристоф? Здравствуй. Не побеспокоил?
– Нет-нет, ты что, Филипп. Рад тебя слышать. Как твои успехи?
– Хорошо, правда. Хорошо. Как ты себя чувствуешь? Прости, я давно не заезжал, было много дел, не вырваться совсем, я просто приходил домой и отключался.
– Филипп, я все понимаю. Ты живой человек со своими заботами, делами и так далее. Кстати, о них, я сегодня вечером вылетаю в Лондон. Мне все-таки туда нужно, как бы обстоятельства ни пытались меня остановить.
– Сегодня?! Я могу как-то помочь? С багажом или просто проводить?