— Проблемы? — раздается голос Алексея откуда-то сбоку.
Выдыхаю с облегчением. Господи, спасибо!
— А это кто у нас? — округляет глаза Лёня. — Новенький? Тех придурков в Америке оставила?
— Василиса, машина ждет, вы готовы ехать?
— Да, — делаю шаг назад.
Ретируюсь быстро. На руке чувствую грязь от прикосновений. Очень хочется в душ. Неприятная встреча. Надеюсь, она последняя.
До квартиры доезжаем быстро, минуем магазин. Есть не хочется. Только в душ и спать.
Кратко рассказываю Наташе как обстоят дела и отправляюсь смывать сегодняшний день. Дети будто чувствуя мое состояние не буянят, хотя в это время они обычно гоняют мою печень ребрами. Хоккеисты.
Собираю мокрые волосы, наношу крем на тело. Отрываюсь слыша стук в дверь.
— Прости, — в щель двери просовывает голову Наташа. — Я не могу лечь спать, зная, что ты не поела. Принесла тебе бутики и сладкий чай. Ой, сейчас еще фрукты намою.
Спохватывается и выбегает. Тут же звонит телефон. Раздражение растет в геометрической прогрессии. Но стоит лишь глянуть на телефон и злость пропадает.
— Хай, бэйб! — улыбающееся лицо Роя освещает экран. — У-у-у, кто-то мокренький, была в душе?
— Была, — хитрым голосом отвечаю. — Привет.
— Как дела? — в экран пытается втиснуться Макс.
Кратко передаю информацию.
— Так что останусь пока она не восстановится. Если всё будет хорошо, то это займет дней десять.
— Кроха, тебе через двадцать рожать, — нервно говорит Макс. — Ты сможешь перелететь?
— Не знаю, — честно говорю. — Увидим.
Пока мы болтали о погоде и о том, как тяжело мальчикам жить без меня, Наташа намыла фруктов и стояла в дверях.
— Заходи, — машу ей. — Познакомлю тебя.
Подруга садится сбоку и оценивающе смотрит на Роя и Макса. Одобрительно кивает, жуя виноград, а потом подставляет по первое число.
— Мальчики, а вы знаете, что ваша обожаемая Лиса сегодня почти ничего не ела, — не успеваю сообразить, как она сдает меня с потрохами.
Смотрю на нее, обещаю взглядом все кары небесные. А той хоть бы хны, жует, почавкивает.
Отругать Натаху не успеваю, потому что сама отбиваюсь от нападок. И тот факт что у меня на столике стоит ужин в виде бутербродов их не впечатляет.
— Ну, всё, — заявляет подруга вставая с постели. — Я пошла спать. Дальше сама.
Вот же ж…
— Я всё съем, обещаю, — сдаюсь.
И только после того, как я при них съела всё до крошки, они успокоились и перевели тему.
— Я тут краем уха слышал, ты в душе была? — спрашивает Макс.
— Да, — не сразу улавливаю куда ведет парень.
— А что у тебя под халатиком? — вклинивается Рой.
— У меня… ничего, — говорю краснея.
— Крошка, покажи плечико, — с придыханием просит Макс.
Не раздумывая опускаю край халата, оголяю плечо. Смотрю не отрываясь в экран. Даже сквозь тысячи километров ощущаю их желание.
Такие голодные, — с улыбкой комментирую.
Кивают, смотрят на голый участок кожи.
— Ещё, — шепчет Рой.
Повинуюсь, двигаю ладошкой, убираю ткань. Раскрываю перед ними себя.
— О, фак! — не сдерживается Рой.
— Достаточно, я пошел в душ, — слышу голос Макса за экраном. — Спокойной ночи, кроха. Позвони, как встанешь.
— Хорошо.
Рой прощается спустя пять минут, жалуется, что теперь ему обеспечен стояк на весь оставшийся день.
Ложусь спать уставшая, но счастливая. Меня ждут!
Утром проснулась от звонка матери.
— Алло, мам. Доброе утро, — сонно здороваюсь и смотрю на часы.
Шесть тридцать утра.
— Лиса, — строгим тоном обращается. — Через час меня увезут на операцию. Ты должна съездить домой и покормить Лёню и папу!
Стон отчаяния вырывается сам по себе.
— Мам, ну какого папу? Какого Лёню? Я приеду к тебе, — пытаюсь достучаться.
— Они твоя семья! Как ты можешь так себя вести?
— Они мне не семья! Моя семья осталась в ЛА! А здесь я только из-за тебя.
— Ах, вот, как ты заговорила! Так вот знай. Не сделаешь, как прошу, лишу тебя наследства!
Какое к черту наследство? О чем она вообще? Решаю попросту не спорить. Ей сейчас негативные эмоции не нужны, да и мне тоже. Лёгкий пинок в ребро тому подтверждение.
— Так мам, хорошо. Наследство оставь себе. Обещаю, после твоей операции, поеду покормлю твою семью.
— Когда ты приедешь? — игнорирует мой выпад и дальше давит.
— В течение часа.
— Можешь не торопиться, все равно не успеешь, — говорит с упреком. — Надо было вставать раньше. Знаешь же, что у матери операция.
— Мам, я успею. Особенно если ты повесишь трубку, — с этими словами направляюсь в ванную.
Тяжело вздыхает, но трубку кладет молча. Выдыхаю и тут же набираю Алексея.
— Буду ждать внизу, — говорит сразу взяв трубку.
— Доброе утро, — стараюсь быть вежливой. — Спасибо.
— Не за что, Лиса.
Умываюсь за считанные минуты. Полноценный завтрак проходит мимо. Доделывая последний бутерброд роняю нож на кафель, и слышу сзади отборный мат.
— Оставь, я сама подниму. Ты в больницу? — заспанная подруга вышла из своей комнаты.
— Угу, и уже опаздываю, — складываю пять бутербродов.
Два мне и три Алексею. Он тоже не успел позавтракать, это точно.
— Так, две минуты! — командует Наташа. Ставит немного воды в чайнике и достает свой любимый чай на травах. — Без чая не отпущу. Детям сухомятка противопоказана!