Двойная звезда полностью

— Только “кстати”, а? А правильно ли вы выбрали последовательность? Может быть, сейчас настала очередь доктора Кэпека выкручивать мне руки?

— Он пропустил свою очередь; у него очень много хлопот с мистером Бонфортом. Впрочем, он просил вам кое-что передать.

— Что:

— Он сказал, что вы можете проваливать ко всем чертям. Из его уст это звучало бы, конечно, гораздо цветистее, но смысл был примерно таков.

— Ах, вот как? В таком случае, передайте ему, что там в аду я займу для него местечко поближе к огню.

— Ничего, если к вам зайдет Пенни?

— Конечно! Но можете предупредить ее, что она только напрасно потеряет время; ответ будет прежним: “Нет”!

Решение я все-таки переменил. Какие, к черту, могут быть споры, когда одна из сторон в качестве самого убедительного аргумента использует запах “Вожделение джунглей”? И не то, чтобы Пенни пользовалась запрещенными приемами, нет, она даже слезинки не уронила — да и я не позволил себе ничего лишнего — в конце концов, я начал признавать справедливость кое-каких ее доводов, а потом доводы стали не нужны. С Пенни нельзя ходить вокруг да около, она из тех женщин, которые считают своим долгом всех спасать и всем помогать, и ее искренность просто заразительна.

Те занятия по вживанию в образ, которыми сопровождался мой путь на Марс, оказались просто ерундовыми в сравнении с тем сложным курсом обучения, который я прошел по пути на Новую Батавию. Ролью я, в основном, овладел. Теперь я должен был как можно больше узнать о человеке, который служил мне прообразом. Моя задача состояла в том, чтобы оставаться Бонфортом в любых обстоятельствах. Во время королевской аудиенции в Новой Батавии мне придется встретиться с сотнями, а, может быть, и с тысячами людей. Родж предполагал оградить меня от них ссылками на то, что я очень занят и постоянно работаю, и, тем не менее, встречаться с людьми мне придется — крупный политический деятель есть крупный политический деятель, и никуда от этого не денешься.

Рискованное представление, которое я собирался дать, мог спасти исключительно бонфортовский ферли-архив — хорошее подспорье для больших политиков. Ферли был политическим менеджером еще в двадцатом веке, кажется, при Эйзенхауэре, и метод, который он разработал с целью облегчить политическим деятелем личные отношения со множеством людей, был так же революционен, как, скажем, в военном деле изобретенное немцами плановое ведение боевых действий. Несмотря на это, я никогда раньше не слышал о подобной штуке, пока Пенни не показала мне архив Бонфорта.

Ферли-архив был ничем иным, как собранием сведений о разных людях. Между прочим, искусство политики есть не что иное, как люди. Архив содержал сведения обо всех или почти обо всех тех тысячах людей, с которыми Бонфорт имел дело или когда-либо встречался за свою долгую политическую деятельность. Каждое досье содержало в себе то, что он сам узнал о человеке во время личной встречи с самим Бонфортом. Все сведения зачастую носили самый тривиальный характер, но ведь самое тривиальное и является для человека самым главным: имена и прозвища жен, детей, домашних животных, хобби, любимые блюда и напитки, предрассудки, чудачества. За всем этим обязательно следовала дата и место встречи, а также сведения о последующих встречах с данной персоной.

Иногда в архиве хранилось и фото соответствующего лица. Здесь не было и не могло быть малозначительных сведений.

Порой тут содержалась и информация, полученная из других источников. Это уже зависело от политической значимости персоны. Иногда это посторонняя информация приобретала вид целой биографии, насчитывающей до тысячи и более слов.

И Пенни, и Бонфорт постоянно носили при себе диктофоны. Когда Бонфорт был один, он при любой возможности надиктовывал свои впечатления на пленку — в комнатах отдыха, во время переездов и т. д.; если с ним была Пенни, он диктовал непосредственно ей, в минидиктофон, очень походивший на наручные часы. Возможно, Пенни даже не приходилось переносить все это на бумагу, так как две девицы Джимми Вашингтона и так не знали, куда деваться от безделья.

Когда Пенни показала мне ферли-архив, показала его целиком — а он был очень велик — в основном, микрофильмы, и если даже считать, что в каждой катушке содержалось не более десяти слов, то можно только представить себе, как обширны были знакомства мистера Бонфорта. Когда она сказала, что все это мне предстоит досконально изучить, я издал звук, средний между восклицанием и стоном.

— Помилуй бог, дитя мое! Я же говорил, что никогда не смогу сделать того, что от меня требуется. Разве в человеческих силах запомнить все это?

— Конечно нет.

— Но ведь вы сами сейчас сказали, что это то, что он помнит о своих друзьях и знакомых.