Отдав папе коляску, я бегу в кладовку за вещами. Смотрю на себя в зеркало — резиновые сапоги, пальто и берет. Как француженка, только из деревни под Рязанью. Зато удобно и от ярких цветов после хмурой зимы радуется глаз.
Отставляю чемоданы отца в сторону, чтобы не мешались на проходе. Один из них пластиковый бордовый, а второй — тканевый с зелеными цветами. Его историю я помню очень хорошо. Помню, как уезжала в пионерский лагерь, а Тата категорически не отдавала мне его. Просто легла во внутрь и орала. Мне пришлось поехать с пакетами…
Сейчас этот чемодан стоит посреди моей прихожей, как знамя окончания прошлой жизни. И я обещаю себе, что больше никогда не буду грустить о том, чего у меня не было. Я буду радоваться тому, что есть.
В кармане пальто вибрирует телефон. С улыбкой достаю его и читаю сообщение от мужа. Он часто мне пишет всякие нежности и пошлости. Созваниваться при всех ему неудобно.
«Как там моя мышка? Кот соскучился… Хочет сметанки.» — читаю в сообщении и хихикаю.
«Идём с котятами гулять. Покушали. Провожаем деда.» — Отвечаю.
«Он все-таки уезжает?» — Спрашивает Руслан.
«Угу… Просил тебе передать, что за инструмент весь отвечаешь головой.»
«Сохраню в лучшем виде. Побежал на допрос. Люблю вас, мышка.»
«И мы тебя.» — Отвечаю, проверяю все ли выключила и выхожу из квартиры.
Довольный дед сообщает, что уже укачал детей.
— Всегда работало, — пытается меня поучать. — Вот такими короткими движениями от себя и к себе. Пять минут! И дети готовы.
Я ему охотно верю. Спали и сестра, и я на улице только с ним. Мама сколько не трясла — мы орали, как будто нас убивают.
Папу мы с мальчиками провожаем до трамвайной остановки. От такси он категорически отказывается.
— Что я? Барин какой? Так доеду. А это вам… — сует мне в карман купюры. — На памперсы.
— Ну пап… — шепчу смущенно.
— Мало тебе перепадало. Бери, я сказал. И чтобы за инструментом моим следили!
Обнимаемся.
Чтобы не плакать, как маленькая девочка, я даже не смотрю в след трамваю. Спешу сразу в магазин. Что я там хотела на ужин купить? Руслан просил запечь рыбу с овощами. Добавляю в корзину ещё яйца и упаковку творога на утренние сырники. Думаю о том, что к возвращению отца из командировки нужно будет испечь его любимый медовик.
Теперь вокруг меня столько мужчин, любящих поесть, что я ускоренно учусь готовить.
Пока стою на кассе, отвечаю на сообщения своих клиентов. Их теперь к меня целых десять. Близятся сроки подачи деклараций, и люди нервничают. Успокаиваю их, что практически все готово.
Солнышко греет щеки. Ветер ещё холодный, но все равно уже хочется гулять подольше. Поэтому я сворачиваю к лесу. Выйду к дому через него. Придется, конечно, потом мыть колеса и пол в прихожей, но это ерунда. Уборка больше не приводит меня в ужас. Руслан на восьмое марта подарил мне невероятный моющий пылесос, а папа оплатил посудомоечную машину. Ради нее пришлось ещё поменять столешницу и снести шкаф, но она того стоила!
Ремонт в квартире немного затянулся, потому что мы с Русланом решили сразу сделать дизайнерскую детскую. Увидели модульную мебель у младших сестер Демида и просто влюбились.
Мне нравятся наши хлопоты. От них чувствуешь в конце дня приятную усталость и эмоциональную удовлетворенность.
В них будто есть твердое намерение быть счастливыми в будущем.
Немного мою колеса коляски, катая ее через лужу и уже направляюсь к подъезду, как вдруг слышу свист шин у себя за спиной.
Дергаюсь к бордюру и, чуть не перевернув коляску, отскакиваю в сторону. Пульс подскакивает до безумной скорости. Оглядываюсь. Что вообще происходит?
И вдруг возле своего подъезда вижу полицейскую машину. За ней ещё один внедорожник. Он кажется мне знакомым… Не могу вспомнить откуда. Друзья Руслана? Я не чувствую от полицейских угрозы, но, выгружаясь из машин, они ведут себя крайне невоспитанно.
На всякий случай продолжаю стоять в стороне. Мало ли что происходит…
Часть людей в форме идет к подъеду, а ещё трое во главе со странной женщиной в меховом пальто атакуют бабушек возле подъезда. Соседки что-то отвечают и доброжелательно указывают в мою сторону.
В этот момент я начинаю нервничать. Зачем я понадобилась? Но не убегать же!
Женщина и четверо полицейских переходят дорогу.
— Гражданка Султанова?
— Я — Хабирова, — отвечаю с гордостью, ну и на всякий случай козыряю фамилией мужа.
— Старший лейтенант Катько, — суют мне корочки. — Это ваши дети?
— Мои… — отвечаю настороженно. — А в чем проблема?
— Вы подозреваетесь в похищении детей. — Вытаскивает из папки лист бумаги тетка. — Вот ознакомьтесь с постановлением и не оказывайте сопротивления сотрудникам внутренних органов.
— Что? Какое похищение? — Начинаю я нервничать. — Это мои сыновья. У меня есть свидетельство о рождении!
— Валера, держи ее, — кивает тетка.
Я окончательно перестаю понимать, что происходит, потому что меня действительно скручивают два здоровенных мужика.
— Помогите, — кричу, — позвоните мужу! Это какая-то ошибка!
А дальше, когда я вижу, как мальчиков достают из коляски и уносят в полицейскую машину, у меня вообще случается истерика.
