Зейнаб снова села за стол. Дыхание её постепенно восстановилось, руки больше не дрожали.
Своим характером она пошла в отца: вспыльчивая, волевая, жёсткая. И её хотят отдать замуж за какого-то старика! В гарем, третьей женой! Какой позор!
Турчанка вернулась мыслями к русскому дипломату. Никто, никто в жизни не смел так с ней разговаривать и вести себя. Даже враги восхищались достоинствами и красотой. В её присутствии самые гордые военачальники сбивались и теряли дар речи. А знатные женихи готовы были отдать всё своё состояние за один благосклонный взгляд.
А он? Он… Девушку особенно задело, что русский попросил показать лицо, даже заплатил за это! Как вспомнит его наглую улыбку, так кровь закипает.
А в итоге? Развернулся и не посмотрел. Даже не повернулся, словно то, что под вуалью, не представляет никакой ценности. Ему было всё равно. Он пошёл к той падшей женщине из другой страны.
Почему? У них связь? Может быть, она его наложница? Или они вообще родственники?
«Неважно!» — остановила свои мысли Зейнаб.
Скоро он умрёт. Позорный мир провалится. Воины её страны снова вернут утраченные земли и заберут ещё больше. Тургут решит проблему с дипломатом, и никакой свадьбы не будет.
Девушка взяла новую виноградину и бросила её в рот. С жадностью раздавила зубами, словно это голова русского.
Что-то у меня уши горят. Может, кто вспоминает недобрым словом?..
Корабль отошёл от берега несколько часов назад. За это время я успел изучить каждый сантиметр тесной каюты и прикинуть варианты побега, если дела пойдут совсем плохо. Зафир зачем-то сидел у меня, по какой-то непонятной причине турок отказывался возвращаться в свою каюту.
Первые пару часов я его терпел. Всё-таки недавно спас ему жизнь, можно и проявить гостеприимство. Но потом начал намекать, что хотел бы остаться один. Намёки становились всё прозрачнее, однако Зафир, как привязанный, продолжал сидеть за моим столом.
Следующие три часа я прямым текстом просил его уйти. Но эта собака никуда не двигалась. Сидел, закрыв глаза, и что-то шептал. Спас себе на голову, называется.
Всё, что я успел узнать, пока мы ехали к порту: плыть нам предстоит несколько дней. И, если быть точнее, судя по расплывчатым словам бея, от пяти дней до трёх недель. Погода, пираты и ещё миллион причин, от которых зависит длительность нашего путешествия. Очень информативно, ничего не скажешь.
Зафир, кажется, задремал. Я пожал плечами и тоже лёг на свою койку. Тело требовало отдыха после приключений.
Закрыл глаза. Паучки были расставлены по всему судну. Теперь их не так много, как раньше. Один в моей каюте, другой рядом, ещё несколько — снаружи. Сеть наблюдения заметно поредела после недавних событий.
Корабль мягко покачивался на волнах. Приятная качка расслабляла мышцы, убаюкивала. Сон пришёл неожиданно быстро, но даже во сне мозг продолжал работать: расставлял приоритеты, строил планы, рассчитывал следующие шаги.
Константинополь… У меня там много дел. Найти кристалл подчинения, заключить мир, прикупить себе новых монстров для коллекции и узнать о них побольше. Вдруг найдётся какая-то книжка по местной фауне? И, конечно, продолжить работу с матерью перевёртышей — выжать из этой твари максимум полезной информации.
Ещё предстоит разобраться с залараком. Артефакт оказался слишком уникальным, обычный подход к нему не работает. Требуется манапыль, много манапыли. Очень много…
Вдруг толкнули в плечо, вырывая из глубин сознания.
— Павел, — произнёс Зафир.
— Чур меня, — машинально отмахнулся, пытаясь прийти в себя. — Не пугай так. По имени обратился…
— Я кое-что выяснил, пока ты спал, — продолжил турок, не обращая внимания на мои слова.
Сел на койке и потянулся. Странно… Хоть голова и не отдохнула, зато тело чувствовало себя отлично. Ощущение, будто я выспался. Сейчас бы в душ и хороший завтрак с обедом в придачу.
— Ты всё время был тут? — спросил я, разглядывая турка. — У тебя же своя каюта есть… Никакого личного пространства.
— Да, — кивнул Зафир так, словно в этом нет ничего странного. — Уже два дня. Таков приказ бея. Но важно другое: я выяснил, кто послал ассасинов убить тебя.
— В смысле «два дня»? — удивлённо переспросил, подавляя зевок. Неужели я спал так долго?
— Ты спал два дня, — раздражённо ответил турок. — Ещё всё это время держал какую-то иголку между пальцами.
— А? — посмотрел на свои руки, не веря.
Действительно. Пальцы всё ещё сжимали заларак, хотя я точно помню, что убрал его. Как такое возможно? Неужели артефакт сам вернулся ко мне?
— Тебе неинтересно, по чьему приказу на нас напали? — Зафир наклонился, вглядываясь в моё лицо. — Это Хайруллах.
— М-м-м… Понятно, — хмыкнул я. — Хотя, если честно, это имя вообще ни о чём мне не говорит.
— Разве? — улыбнулся турок. — А ты не помнишь, что встречал его дочь на базаре в Бахчисарае?
— Дочь? — поднял бровь, осознав. Хм, кажется, начинает проясняться. — Это та турчанка? Как её там?
— Зейнаб Хандан-султан бинт Хайруллаха, — помог мне турок, медленно выговаривая длинное имя. — Это были ассасины её отца. Султан подарил их ему за верную службу, а дочь отправила убить тебя.
