— Ртом… — улыбнулся. — Вы же там на всех языках балакаете? А я из нормальных только два знаю. Один — русский, а второй — матерный. Ну, ещё английский, но тут пока не встречал, китайский и немного германский. Вот только, думаю, они не помогут.
Фирата кивнула и пошла к мальчишкам. Её походка — плавная, гипнотизирующая — привлекала взгляды редких прохожих. Особенно мужчин, которые откровенно пялились на неё. Не уверен, что это из-за красоты. Скорее, потому что она шла с открытым лицом и одна, без сопровождения.
Очень сексуальная девушка-негр. Поймал себя на мысли, что её красота не лучше, чем у моих жён или Лахтины, даже у матери. Тут большую роль играет экзотика. Такая тёмная кожа — редкость в этих краях, как и в моей родной стране. А у мужиков что главное? Чтобы было что-то новенькое. Тряхнул головой и продолжил наблюдать за монстром в человеческом обличье.
Пацаны увидели Фирату и заткнулись тут же. Глаза вылезли из орбит, челюсти отвисли. Одному из них старший дал подзатыльник, не одобрив пристальное внимание к женщине, хотя сам пялился не меньше.
Девушка оказалась рядом, и подростки просто пожирали глазами монстра. Глупые мальчишки, знали бы вы, кто она такая. Ещё недавно эта красотка была гигантской змеёй, способной проглотить вас целиком и даже не подавиться.
Спустя пару минут Фирата вернулась.
— Ну? — спросил я.
— Они ничего не сказали. Только смотрели на моё лицо и грудь, — пожала плечами девушка. — Странные какие-то у вас детёныши, им ещё рано размножаться.
Помассировал виски. Совсем забыл: тут у дамы прав не так много. А мой монстр — незамотанный и ещё начала говорить с мужчинами, пусть и маленькими. Так, ладно, меняем план.
Придётся использовать другую нашу экзотическую особенность — её брата. Мужчины здесь имеют больше возможностей для общения. Даже если он темнокожий, это вызовет меньше вопросов, чем женщина, разгуливающая с открытым лицом и заговаривающая с незнакомцами.
Свернули в переулок. Убрал Фирату и достал её братца. Бывший король степных ползунов стоял с опущенной головой и молчал, даже взгляда не поднимал.
— Значит, так, там пацаны. Выходишь к ним и как бы невзначай спрашиваешь, что за город, — сказал я. — Понял?
Монстр никак не отреагировал, плечи его тряслись, словно он сейчас заплачет. Странный персонаж. То ли боится меня настолько, что даже говорить не может, то ли просто не понимает, чего от него хотят. Всё-таки, что ни говори, а человеческое тело для него — новый опыт.
Толкнул парня, и он пошёл. Выглянул. Тарим уже начал общаться с пацанами, через минуту вернулся.
— Вы находитесь в столице Османской империи, — произнёс он спокойным голосом. — Великом городе Константинополе.
— Отлично, — улыбнулся я. — Хотя бы тут повезло. Это сильно упростит мою работу.
Наконец-то хоть какая-то определённость. Мы в столице, значит, султан рядом. Осталось утрясти кое-какие тонкости, что, мол, я нарушил какие-то там законы, кого-то обидел и каким-то образом покинул тюрьму.
Сначала нужно найти Мустафу Рахми-бея. Если кто и поможет мне в этом городе, то только он. Да, мы не в лучших отношениях, но я ему жизнь спас. Дважды. Этого должно хватить, чтобы он хотя бы выслушал.
— Скажите, господин, что со мной будет? — поинтересовался Тарим. — Я бывший король степных ползунов, теперь вы заняли моё место. Обычно конкурентов убивают. Был бы я, как моя сестра, девушкой, мог бы предложить своё тело.
— Так, ты давай завязывай с этими темами, они меня крайне выводят из себя, — поморщился я. — Что я буду с тобой делать? — задумался. — Ну, сделаю вечерним охотником. У нас ночи такие, что глаз выколешь, а ты смугляш… Если не улыбаешься, сольёшься с окружающей средой. Ну, или станешь у меня дворецким, вот народ дивиться будет. Или мы будем с тобой убивать моих врагов. Так что не переживай… Занятие я тебе найду. А там, глядишь, проникнешься русской душой.
— Русской душой? — поднял взгляд Тарим. — А она какая-то особенная?
— Конечно! — удивился я. — Русская душа… Как бездонный колодец в чаще леса: тёмная, глубокая, но в ней — чистая вода. Снаружи — суровая тишина, занесённая вьюгой, а внутри — жаркое пламя, которое горит не ради тепла, а чтобы не угаснуть. Русская душа — как берёза на снегу: гнётся, трещит от ветра, но не ломается. Она верит в чудо, даже когда всё потеряно, и идёт до конца, и не потому что надеется, а потому что иначе нельзя… Вот это я завернул.
Сам не ожидал от себя такой поэтичности. Наверное, от накопившейся усталости. Или от тоски по дому, который я только что мельком увидел. А может, просто мозги набекрень после всего пережитого за последние дни.
— Ничего не понял, — помотал головой негр.
— А чтобы понять, у тебя должна быть эта самая русская душа, — хлопнул его по плечу.
Достал несколько серебряных монет из пространственного кольца и сжал в кулаке. Пора найти кое-кого.
— Так, возвращаемся к тем пацанам. Представишь меня каким-нибудь Мехмедом, Абдуллой. Главное — важная птица. Будешь переводить, что я говорю, и то, что они отвечают.
