Выглянул в окно. Мы остановились возле особняка Булкина — массивного здания из красного кирпича, которое возвышалось за высоким кованым забором. Окна горели жёлтым светом газовых ламп, но во дворе царило беспокойное движение. Силуэты людей сновали между постройками, слышались приглушённые голоса, лязг оружия.
Мои охотники уже вылезли из грузовиков.
— Построиться! — отдал приказ, выходя из машины и расправляя плечи. — Всем быть готовыми! По моему сигналу — штурм особняка! Убивать всех, кто окажет вооружённое сопротивление!
— Есть! — дружно рявкнули мужики, и звук их голосов эхом отразился от стен зданий.
Говорил я намеренно громко, с расчётом на то, чтобы услышала охрана Булкина. И она услышала. Несколько десятков человек уже выбежали из здания и хаотично разбежались по двору, занимая оборонительные позиции.
Контраст между двумя группами был разительным и почти комичным. Мои бойцы стояли ровными рядами, держали оружие профессионально, стволы направлены вниз, но готовые к мгновенному применению. Взгляды спокойные, решительные, без лишних эмоций. Это были люди, для которых война стала профессией, а смерть — привычным спутником. Многие из них прошли через недавнюю мясорубку с кровяшами и выжили. Каждый знал цену жизни и был готов отдать свою за товарищей и командира.
Охрана Булкина представляла собой жалкое зрелище. Автоматы и ружья дрожали в их руках, стволы болтались из стороны в сторону. Лица бледные, глаза широко раскрыты от страха. Кто-то нервно переминался с ноги на ногу, кто-то судорожно проверял затвор оружия. Обычные наёмники, привыкшие к мирной жизни торгового города. Максимум, с чем им приходилось сталкиваться, — это пьяные драки в тавернах или мелкие грабежи. До настоящих солдат, закалённых в настоящих битвах, они не дотягивали даже близко. Дисциплины никакой, координации — тоже. Просто толпа испуганных людей с оружием.
Я подошёл к воротам неспешно, держа руки за спиной. Поза демонстрирует полное спокойствие и уверенность. Охранники сжали оружие крепче, но никто не решался поднять стволы в мою сторону.
— Граф Магинский, — произнёс мягко, но так, чтобы каждое слово долетело до самых дальних углов двора. — Хочу побеседовать с уважаемым Гаврилой Давыдовичем. Немедленно!
Тон плавно изменился к концу фразы — последнее слово прозвучало как железный приказ, не терпящий возражений.
Охранник у ворот — молодой парень с жидкой бородкой — вздрогнул от моего голоса, словно его ударило током.
— А-а-а… — протянул он, явно пытаясь выиграть время. — Простите, господин граф… Магинский, но хозяин сейчас спит. Уже поздно, видите ли…
— Так разбудите его, — улыбнулся, но улыбка не коснулась глаз. — Уверен, что он будет очень рад меня видеть, особенно учитывая те интересные дела, которые мы с ним обсудим.
— Я… я… не знаю… — начал заикаться мужик, бросая испуганные взгляды на вооружённых людей.
— Или, — мой голос стал тише, — мы можем зайти сами.
Повернулся к своим бойцам и кивнул:
— Приготовиться к штурму!
Мои охотники отреагировали мгновенно. Сто автоматов взлетели вверх одним движением, словно по команде невидимого дирижёра. Металлический лязг затворов прорезал ночную тишину. Раздались резкие щелчки предохранителей. Послышалось приглушённое шуршание ткани, когда бойцы заняли позиции для стрельбы.
Это была отточенная машина войны. Каждый знал своё место без лишних объяснений, каждый понимал задачу без дополнительных приказов. За месяцы тренировок и боёв эти люди превратились в единый организм.
Левый фланг моментально прикрыл боковые окна первого этажа особняка. Стволы нацелились на каждое освещённое окно. Правый фланг взял на прицел крышу и чердак. Центральная группа замерла, нацелившись на главный вход и массивные кованые ворота. Несколько человек отделились от основной массы и бесшумно исчезли в тени, обходя особняк с двух сторон.
Охрана Булкина среагировала совершенно по-другому.
Парень у ворот — тот самый, с которым я разговаривал, — побледнел так, что стал похож на привидение при лунном свете. Его лицо приобрело восковой оттенок, глаза выпучились, на лбу и щеках выступила обильная испарина. Руки у бойца затряслись настолько сильно, что он едва удерживал своё ружьё. Ствол болтался из стороны в сторону, палец дрожал на спусковом крючке. Ещё немного, и он случайно выстрелит от нервного напряжения.
За его спиной остальная охрана торговца представляла собой не менее жалкое зрелище.
— Подождите! — крикнул молодой стражник, и голос его сорвался на верхней ноте. — Я… я… разбужу господина!
Он несколько раз попытался сглотнуть, но горло пересохло от страха. Адамово яблоко дрожало, словно парень сейчас расплачется или начнёт молить о пощаде. Охранник развернулся и побежал к особняку, размахивая руками и спотыкаясь на ровном месте. Несколько раз едва не упал, пытаясь сохранить равновесие на дрожащих ногах. Только пятки сверкали в свете факелов, расставленных по периметру двора.
Я медленно поднял правую руку, останавливая готовую к штурму команду.
— Стоп! — негромко сказал, но голос разнёсся по рядам моих бойцов.
