Мозг работал на пределе возможностей, выжимая последние капли энергии из истощённого тела. Каждая мысль требовала усилий, каждое решение давалось с трудом.
Чтобы ускорить процесс, пришлось перейти на систему голосования. Мне как главе рода полагалось три голоса и право вето — последнее слово всегда оставалось за мной. Такая система позволяла быстрее принимать решения, не тратя часы на обсуждение каждой мелочи.
Жора организовал процесс. Он зачитывал предложения, выслушивал аргументы за и против, затем проводил голосование. Моё веское слово оставалось на случай, если потребуется вмешательство. Сюсюкин записывал результаты, создавая протокол собрания — первый официальный документ нашего нового государства.
Дела пошли быстрее: за час мы решили больше вопросов, чем за предыдущие три. Наконец, последнее голосование было проведено.
Я откинулся на спинку кресла, чувствуя одновременно опустошение и удовлетворение.
Вот она, ответственность правителя — бесконечные решения, от которых зависят судьбы тысяч людей. Не просто убить монстра или выиграть битву. Создать систему, которая будет работать даже без твоего прямого участия.
Строить государство с нуля — совсем не то, что родиться в королевской семье и унаследовать престол. Нет готовых механизмов управления, нет традиций, нет опыта предшественников, на который можно опереться. Каждое решение приходится принимать самостоятельно, каждую систему выстраивать с фундамента. И самое сложное — заставить это всё работать вместе, как единый организм. Благо есть наработки империи и моей прошлой жизни.
Но была ещё одна проблема, которая маячила на горизонте, становясь всё более угрожающей. Изоляция. Мы можем построить идеальную внутреннюю систему, но без внешних связей, без торговли, без обмена ресурсами и информацией обречены на медленное угасание. Автономность хороша как временная мера, но не как постоянное состояние.
Карта, разложенная на столе, наглядно демонстрировала наше положение. Мы были зажаты между молотом и наковальней, без выхода к дружественным территориям, без надёжных союзников.
Члены совета тоже понимали эту проблему. Жора хмурился сильнее обычного, Витас нервно постукивал пальцами по столу, Сюсюкин то и дело протирал очки.
С одной стороны — армия императора, с другой — монголы и ещё рядом джунгары. Поэтому…
— Я поеду! — заявил.
Мой голос прозвучал неожиданно громко в наступившей тишине. Все взгляды тут же обратились ко мне — удивлённые, обеспокоенные, недоумевающие. Я выпрямился в кресле. Решение созрело давно и было единственно верным.
Нам нужны союзники, торговые партнёры, дипломатические отношения. И лучший способ их получить — личный визит правителя. Монголы уважают силу и личную храбрость. Если я приеду сам, это будет воспринято как жест уважения и одновременно — демонстрация силы. Джунгары, хоть и враждебны монголам, могут стать нашими партнёрами при правильном подходе. А за их территориями лежат земли, где влияние империи слабее, где можно найти новые рынки и ресурсы.
Решение было рискованным, даже авантюрным, но риск — неизбежная часть большой игры.
— Павел Александрович!
— Муж!
— Господин!
Зазвучали голоса всех хором.
Реакция была мгновенной и оглушительной. Голоса слились в единый возмущённый поток, в котором трудно было различить отдельные слова. Лица присутствующих выражали всю гамму эмоций — от шока до ужаса, от недоверия до откровенного возмущения.
Жора вскочил со своего места, его обычно спокойное лицо исказилось от волнения. Он даже сделал шаг в мою сторону, словно собирался физически помешать мне покинуть комнату.
Витас остался сидеть, но его осанка стала ещё более прямой, если это вообще было возможно. Глаза военного сузились, он оценивал ситуацию с профессиональной точки зрения.
Жёны-перевёртыши обменялись быстрыми взглядами, полными тревоги, прежде чем обратиться ко мне. В глазах Елены блестели слёзы, а Вероника побледнела настолько, что, казалось, из её лица выкачали всю кровь. Их руки инстинктивно потянулись друг к другу, ища поддержки.
Медведь грохнул кулаком по столу с такой силой, что подпрыгнули чашки. Его лицо побагровело от гнева — не на меня, а на саму идею такого рискованного предприятия.
Сюсюкин просто застыл, и рука с пером замерла над бумагой, оставляя расплывающуюся кляксу.
Изольда и Лахтина, обычно соперничающие во всём, сейчас выглядели одинаково ошеломлёнными. Даже Клаус вышел из своей привычной расслабленной позы и выпрямился, глядя на меня с недоверием.
— По-другому никак, — пожал я плечами. — Попробую заключить мир. Предложу, что-нибудь, разведаю обстановку.
Мои слова не убедили никого, я видел по их лицам. Но это и не было моей целью. Я не просил одобрения, а просто информировал о принятом решении.
— Мы отправим с вами армию! — заявил Витас.
Военный стратег внутри Лейпниша не мог допустить, чтобы его командир отправился в опасное путешествие без надлежащей защиты. В глазах Витаса читалась абсолютная уверенность в своей правоте. Кажется, он уже мысленно формировал отряд, отбирал лучших бойцов, планировал маршрут и стратегию.
— Не, — помотал головой.
