Мелькнула мысль о Казимире — могущественный маг мог бы стать идеальным спутником в таком путешествии. С его способностями мы преодолели бы расстояние за дни, а не недели. Но я сразу отбросил эту идею ещё на улице.
Казимир согласился остаться здесь только из-за дяди Стёпы и обещанных кристаллов. Ну, и ещё артефакты и зелья, которые завязаны на его крови. И, думается мне, он будет лично контролировать, что ему создают. К тому же его присутствие здесь было критически важным.
Я распорядился выдать всем кристаллы из моего ближнего круга и сильным магам среди охотников и военных. Фирате и Тариму приказал «употреблять» камни в лесу, когда никто не видит их перевоплощение.
Наконец-то прощание было завершено. Завтра с утра или в обед я уеду. Времени на ещё одно «прощание» не будет. Сборы. Нужно взять как можно больше всего и с запасом.
Я почувствовал, как волна усталости накатывает с новой силой. Тело, удерживаемое в вертикальном положении лишь силой воли и адреналином от важных решений, теперь требовало отдыха. Глаза слипались, ноги подкашивались, а мысли путались, растворяясь в тумане истощения. Я направился в свою комнату, едва переставляя ноги. Голова клонилась вниз, с трудом фокусировал взгляд на коридоре впереди.
Дверь комнаты показалась спасительным убежищем. Я толкнул её, вошёл внутрь и, не раздеваясь, рухнул на кровать. Матрас прогнулся под моим весом, принимая измученное тело в свои объятия. Мягкие подушки, прохладное одеяло — всё это казалось сейчас вершиной блаженства. Глаза закрылись сами собой, сознание начало медленно погружаться в темноту.
И тут дверь распахнулась с такой силой, что ударилась о стену. В комнату буквально ворвались мои женщины — все разом, словно по сигналу. Лахтина, Елена, Вероника, Фирата, Изольда… Их лица выражали одинаковую решимость, глаза горели одинаковым огнём. Они окружили кровать со всех сторон, не оставляя путей к отступлению.
Я открыл глаза, чувствуя на себе их взгляды, — горячие, требовательные, нетерпеливые. Так смотрят хищницы на раненого оленя, загнанного в угол. Зрачки расширены, дыхание учащено, тела напряжены в предвкушении. Каждая из них была по-своему прекрасна и по-своему опасна.
— Неа! — мотнул головой.
Один короткий слог, выражающий категорический отказ. Я произнёс его твёрдо, без колебаний или сомнений. Сейчас не время для таких развлечений. Тело требовало отдыха, а разум — ясности перед важным путешествием.
Я видел их разочарование. Это отразилось в опущенных плечах, в погасших глазах, в тихих вздохах. Но никто не стал спорить или настаивать.
Закрыл глаза. Сон пришёл мгновенно — глубокий, тяжёлый, без сновидений. Тело, истощённое до предела, отключилось, чтобы восстановить силы. Но даже в этом состоянии часть моего разума продолжала работать, анализировать, планировать. На границе сознания формировался маршрут, определялись цели, выстраивалась стратегия.
Монголия — первая остановка. Установить дипломатические отношения, возможно, торговые связи. Показать силу, но не угрожать. Заинтересовать, а не запугать. Найти союзников среди местной знати, выяснить расстановку сил.
Джунгария — следующий этап. Более сложный, учитывая их напряжённые отношения с монголами, но и более перспективный — если удастся заключить союз с обоими народами… Можно создать буфер между нами и империей, обеспечить безопасные торговые маршруты.
И главная тайная цель — кристалл подчинения монстров. Только действовать нужно аккуратно. Никто не должен связать его исчезновение со мной. Возможно, организовать кражу через подставных лиц? Или инсценировать несчастный случай?
Рух — жена сына хана, проблема, требующая решения. Её устранение могло бы закрыть несколько вопросов сразу, но требует тщательной подготовки и безупречного исполнения.
И главная цель, объединяющая все остальные, — мир. Стабильность. Безопасность для моих людей, для моих земель. Возможность развиваться, торговать, процветать, не опасаясь нападения с тыла.
Все эти мысли переплетались, формируя сложный узор на границе сознания, пока тело погружалось всё глубже в целительный сон. Завтра будет новый день, новые вызовы, новые решения. А сейчас — только тьма и покой.
Возвращение в реальность было резким и неприятным. Первое ощущение — невозможность двигаться. Тело словно парализовало, мышцы отказывались подчиняться. Грудь сдавило так, что каждый вдох требовал усилий.
Я заставил себя открыть глаза, но это не принесло облегчения — вокруг была темнота. Не просто отсутствие света, а плотная, почти осязаемая тьма. И жара — удушающая, влажная, пропитанная запахами тел.
— Сука… — вырвалось почти непроизвольно, хрипло и сдавленно. Голос, искажённый недостатком воздуха, прозвучал незнакомо.
Постепенно, по мере того, как глаза привыкали к темноте, начал различать очертания. То, что я принял за странный кокон, оказалось переплетением женских тел. Они обступили меня со всех сторон, прижимаясь, создавая живой саркофаг из плоти и волос.
