Также обострялись и другие чувства. Я ощущал вибрации почвы через волоски на лапках паучков. Улавливал малейшие изменения в составе воздуха через их дыхальца. Различал тысячи запахов, которые человеческий нос никогда бы не уловил — запах страха грызуна, спрятавшегося в норе, аромат яда змеи, проползшей здесь час назад, металлический привкус оружия, несущего смерть.
Разделил монстров на группы, отправил в разные стороны аккуратно исследовать территорию. Теперь приходилось иметь в виду, что они не такие уж и невидимые.
Вообще, инструкции мне дали так себе: два километра от поселения — это где? Я что, ещё должен бегать искать место, где меня должны убить? Ну что за манеры…
Продолжил исследовать территорию, расширяя сеть наблюдения. Паучки ползли через заросли травы, взбирались на редкие деревья, спускались в небольшие овраги. Каждый метр земли картографировался в моём сознании, формируясь в детальную трёхмерную модель окрестностей.
Напряжение нарастало. Где-то здесь, в этом море травы, скрывается угроза. Я чувствовал это каждой клеткой своего разделённого сознания. Мир вокруг казался слишком тихим, слишком спокойным.
И вот один из паучков на восточном направлении заметил движение. Что-то большое перемещалось в траве примерно в полутора километрах от поселения. Я сразу направил туда ещё несколько своих созданий для более детального наблюдения. То, что монстры обнаружили, заставило меня мысленно выругаться.
Джунгары… И их почти сотня. Они расположились в небольшой лощине, где высокая трава и несколько деревьев обеспечивали естественную маскировку. Лагерь был организован концентрическими кругами, с часовыми по периметру.
Мои паучки осторожно приблизились, и я разглядывал гостей. Как ни пытался найти отличия во внешности монголов и джунгар… Их не было.
Вот же суки неугомонные! В моём сознании начали прокручиваться возможные сценарии развития событий. В целом главная задача — это добраться до столицы и установить мир. Сражаться с теми, к кому я потом пойду на переговоры? Такое себе решение. И вообще, это меня не касается.
Вот только если случится нападение, есть риск, что пострадают девушки либо они вступят в бой. Не уверен, что монголы нормально на это отреагируют. Я им, конечно, ничего не должен, но группа должна повести нас на встречу с принцем.
Пока размышлял, один из паучков заметил нечто интересное в центре джунгарского лагеря. Рядом лежали какие-то палки со странными символами, нарисованными красной краской на тёмной ткани. С привязанными к ним пучками трав и перьев, раскачивающимися на ветру.
Один джунгар повернулся — мужчина лет пятидесяти, худощавый, но жилистый, с длинными седеющими волосами, заплетёнными в множество тонких косичек. Лицо его покрывали татуировки — замысловатые линии и символы, значение которых я не понимал. На шее висело ожерелье из костей и зубов, а одежда была расшита металлическими бляшками, которые тихо позвякивали при каждом движении.
Но самыми примечательными были глаза — невероятно светлые, почти белые, они резко контрастировали со смуглой кожей и создавали впечатление слепоты. Однако мужчина явно видел. Он уверенно перемещался по лагерю, отдавая короткие распоряжения воинам, которые относились к нему с почтением.
Я морщился, наблюдая за ним через сенсоры своих паучков. Скорее всего, это шаман… Снова призраки. Вспомнилась недавняя встреча с сущностями, от которой до сих пор мурашки пробегали по коже. Не то чтобы я боялся — скорее, испытывал здоровое уважение к силе, которую пока не до конца понимаю.
Между тем шаман начал готовиться к какому-то ритуалу. Воины расчистили небольшую площадку, утрамбовав землю и обозначив круг из белых камней. В центре установили металлическую чашу на трёх ножках.
Маленькое пламя было странным — не оранжево-красным, как обычно, а с синеватым оттенком. Видимо, в костёр добавили какие-то соли или травы, изменяющие цвет горения. Дым поднимался прямыми струйками, несмотря на лёгкий ветер, как будто повинуясь какой-то невидимой силе.
Шаман начал медленно ходить по кругу, встряхивая странный инструмент, похожий на погремушку. С каждым его шагом звук становился громче, резче, пронзительнее. К нему присоединился монотонный напев — сначала тихий, потом всё более громкий. Слова были непонятны, но в ритме чувствовалось что-то древнее, первобытное, пробуждающее инстинктивный страх.
Воины сидели рядом, образуя внешний круг. Их лица застыли в странном выражении — не то страха, не то благоговения. Некоторые слегка раскачивались в такт ритму, другие оставались неподвижными, но все смотрели на шамана, не отрывая глаз.
Мужик бросил в чашу какой-то порошок, и пламя вспыхнуло, поднявшись на высоту человеческого роста. В его всполохах мне почудились странные формы — как будто лица или фигуры, появляющиеся на мгновение и тут же исчезающие. Иллюзия? Или что-то более материальное?..
