Но тут вмешался мой морозный паучок. Создание выплюнуло струю паутины, наполненную магией холода. Белая нить рассекла воздух и обвилась вокруг руки шамана. Кожа подо льдом побелела, пальцы беспомощно скрючились не в силах разжаться и выпустить спасительный мешочек.
Глаза шамана расширились от ужаса. Он явно осознал, что это не случайность, а кто-то намеренно атакует лагерь, используя магию. Его взгляд заметался по окрестностям, пытаясь найти невидимого врага…
Поняв, что не может использовать противоядие, шаман принял мгновенное решение. Свободной рукой он потянулся к поясу, где висел небольшой изогнутый нож с костяной рукоятью. Лезвие сверкнуло в свете луны, когда шаман поднял клинок, направляя его остриё к собственной груди. В его глазах читалась решимость — ни страха, ни сомнений, только принятие неизбежного. Этот человек предпочёл уйти на своих условиях, чем попасть в руки врага.
Но мой второй паучок уже был готов к такому повороту. Ещё одна струя морозной паутины вылетела во вторую руку шамана. Ледяные кристаллы мгновенно оплели запястье, сковывая движение. Лезвие ножа замерло в нескольких сантиметрах от груди. Шаман издал гортанный вопль — не от боли, а от ярости и отчаяния. Ещё один плевок уже в ноги, потом в тело, и джунгар упал.
Он дёргался, пытаясь освободиться, но магический лёд держал крепко. Его глаза, ещё мгновение назад полные решимости, теперь выражали беспомощную злобу. Мужик что-то прошипел на своём языке — вероятно, проклятие в адрес невидимого врага.
Вокруг шамана продолжал клубиться ядовитый туман. Хотя, к моему удивлению, он держался. Шевелиться не мог, как и издавать звуки, но не отрубался.
Я оглядел свою работу. Десятки тел лежали на земле — кто-то уже неподвижно, другие ещё подёргивались в последних судорогах. Вот только не все были повержены. Те десять воинов, которые прошли ритуал вселения духов, всё ещё спокойно сидели. Хотя яд явно воздействовал и на них. Тела дрожали, на лбах выступил пот, но они не падали, как остальные. Более того, начали меняться. Мышцы на их телах вздулись, словно под кожей перекатывались живые существа. Вены выступили отчётливыми синими линиями, пульсирующими в такт сердцебиению. Глаза, и без того изменённые вселением духов, теперь светились неестественным красным огнём, как угли в жаровне.
Одержимые двигались странно — дёргано, рвано, как марионетки в руках неумелого кукловода. Некоторые из них начали издавать звуки — не слова, а низкий, вибрирующий гул. Они словно одержимые… Что вполне логично.
Пока я наблюдал за трансформацией воинов, мой разум всё ещё был связан с остальными паучками, продолжавшими разведку. И вот один из них — дальний, скрывавшийся в высокой траве примерно в трёхстах метрах от лагеря джунгаров, — засёк движение. Оно было едва заметным — лёгкое колебание стеблей, не совпадающее с направлением ветра. Обычный наблюдатель даже не обратил бы внимания, списав на пробежавшего грызуна или змею.
Фасеточные глаза монстра зафиксировали потемнение среди травы — не привычную тень от облака или дерева, а более плотную, с чётко очерченными контурами, человеческими контурами. Тень отряда императора.
Мгновенно отдал мысленный приказ не приближаться, сохранять дистанцию, продолжать наблюдение.
«Один? — пронеслась в голове тревожная мысль. — Всего одна тень? Это либо разведчик, либо… приманка».
Что-то тут не то. Интуиция, отточенная годами выживания в смертельно опасных ситуациях, буквально кричала об опасности. Если я вижу одного, значит, есть и другие, скрывающиеся поблизости. Возможно, они рассчитывали, что брошусь в погоню за первым, выйду из укрытия и подставлюсь под удар остальных. Вот только я не собирался играть по их правилам. Нужно было перехватить инициативу, заставить их действовать по моему сценарию. А для этого требовалась приманка, желательно не я.
Именно поэтому возился с ядом и его концентрацией. Одержимые воины… Они могли стать идеальной приманкой. Тени, скорее всего, не знали точно, с чем столкнулись. Для них эти странные существа могли представлять угрозу или, по крайней мере, неизвестный фактор, требующий внимания. Они либо атакуют непонятную опасность, либо отступят и перегруппируются, но в любом случае будут вынуждены двигаться, проявить себя. А заодно я смогу оценить боевые возможности этих воинов с духами внутри, что тоже ценная информация. Нужно было лишь правильно расставить фигуры на доске.
Мой паучок быстро перенёс меня ближе к лагерю джунгаров. Я материализовался на небольшом пригорке, хорошо видимом со всех сторон, — идеальная сцена для представления, которое собирался устроить.
Одержимые воины всё ещё стояли среди тел своих павших товарищей, их глаза светились нечеловеческим огнём, а мышцы пульсировали под кожей.
— Привет! — произнёс я, широко улыбаясь и энергично махая рукой, как будто приветствовал старых друзей на сельской ярмарке. — Как у вас дела? Всё хорошо? Это я всё сделал.
