— «Сегодня температура в Берлине…» — «Гонорар в размере полутора миллионов долларов был вам перечислен на…» — «Вторая партия оружия вчера отправлена через Бангладеш…» — «Сожалеем о непредвиденной задержке зарплаты из Москвы…» — «Андрей, я тут с двумя малолетками в массажном салоне, в Макао…» — «Предлагаем безвозмездные услуги в малотоннажных поставках золотого песка через Гану…» — «Курс доллара США в банках Вануату поднялся на…» — «На западное побережье Новой Зеландии вчера неожиданно обрушился тайфун…»
Свернув в условленный переулок, Андрей остановился и огляделся. Шумноватая Куин-стрит (местный аналог обязательной улицы Ленина среднероссийского города) осталась позади. В мощёном булыжником переулке было по-утреннему тихо, чисто и пустынно. Несколько одиноких офисных клерков сидели на улице за столиками кафе «Маунт Эден» и неторопливо пили обязательный чай с молоком, просматривая свежие газеты. Взъерошенная фигура за дальним столиком резко контрастировала с этой островной пасторалью и решительно не вписывалась в данный сектор улицы, города, страны, полушария и планеты Земля.
Приезжего индивида советско-русского происхождения можно безошибочно отличить в толпе аборигенов по деревянному выражению лица. В крайнем случае — по тщательно деланой нарочиторасхлябанной магазинной походке и по плохо подобранной к фигуре одежде. Лицо русскоязычного первопроходца в первые дни и часы пребывания далеко за необъятными рубежами своей исторической родины всегда напряжено и как-то неестественно вывернуто внутрь. Взгляд его строг и внимателен, словно взгляд начинающего ревизора. При этом базовые черты его лица старательно-натруженно расслаблены, вытянуты вверх перпендикулярно грунту и выровнены параллельно горизонту, выражая тем самым профессиональное безразличие их обладателя ко всему окружающему миру. Между тем, видно, как незаметно и настороженно блуждают его внимательные зрачки, периодически испуганно прячась под веками. Главное для него — ни в чём и ни кому не подать малейшего повода для провокации. А ещё главнее — чтобы всем вокруг было ясно, что ему здесь всё исключительно равно, и он и не такое в жизни видел. Руки же его при этом нервно комкают носовой платок, а ноги, обутые в дешёвую обувь, беспокойно выписывают загадочные кренделя.
— Фёдор Андреевич? — Андрей Ступин незаметно подошел к своей точной устаревшей копии образца времён развитого социализма, широко и небрежно улыбаясь. — Здорово! Давно здесь сидишь?
— Ох, это ты, Андрей? — Фёдор вскочил, опрокинув солонку на столе и судорожно раскрыл объятия. — А я уж думал, ты не придешь. С самого открытия здесь сижу. Думал, может, адрес неправильный. Что за страна! Здесь никто не говорит по-русски! К тому же, не принимают американские доллары. Получил твое сообщение, почти ничего не понял, но большое спасибо за билет и деньги. Зачем мне столько? У меня же есть свои командировочные…
— Ладно, не тараторь, — Андрей довольно естественным жестом приобнял брата и похлопал его по спине, — давай-ка лучше присядем и выпьем за встречу. Столько лет спустя — это не хуже, чем у Дюма. Официант, два «Хайнекена», пожалуйста!
Официант довольно резво принес две бутылки пива и на секунду задержал недоуменный взгляд на своих неместных клиентах. Потом тут же широко улыбнулся, быстро догадавшись. Когда-то единая и неделимая общая внешность братьев-близнецов была их бесспорным преимуществом в детстве. Но с годами от этого преимущества не осталось ничего, кроме некоторой идентичности двух однояйцевых индивидов на уровне их энтерохромаффинных клеток. Всё остальное было принципиально разным — причёски, выражение глаз, фигуры, манеры, одежда.
Над столом повисла долгая родственная пауза. Андрей медленно разлил пиво по пластиковым стаканчикам:
— Ну? Колись! Ты где сейчас, что поделываешь?
— Да, так… лженаукой в Москве балуюсь. Торсионными полями. А ты?
— А я давно уже на отдыхе. Ровно ничего не делаю и всё такое. Живу, да кэш с вечнозеленых кустов снимаю. За встречу!
Братья выпили и неизвестно чему дружно рассмеялись.
— А я слышал, что ты, типа, секретный агент. Или что-то в этом роде. — Фёдор Ступин исподлобья посмотрел на брата и торопливо добавил: — Но если не хочешь, не говори.
— Это где ж ты такое слышал? А, впрочем, не важно. Пусть буду агент. Только никакой не секретный, лады? Какие у меня от брата могут быть секреты?
— Верно, — кивнул Фёдор и закашлялся, поперхнувшись холодным пивом.
— В наши дни каждый сам себе агент. Главное — сколько у тебя реально капает бабла, старичок. И всем глубоко наплевать, где и как ты его зарабатываешь. Всех интересует только итого прописью внизу листа.
Фёдор молчал, глядя в стол и вытирая рот салфеткой.
— А здорово я поганку насчет Мадагаскарского Общества Друзей Физики завернул, а? — Андрей весело подмигнул брату и дружески ударил его носком ботинка по голени.
— Ох… да! — Фёдор протянул руку под стол и стал растирать ушиб. — Я так и понял, что тут без комитета глубинного бурения не обошлось. Зачем я вам, кстати, понадобился?
