– Я не про образование говорю. Может ты в ракетах своих и разбираешься, не знаю, но чтобы быть политиком, надо ещё очень много всего знать и уметь. Даже больше уметь, чем знать. Знать надо основные моменты. Вот этому всему мы тебя и научим. Сейчас получишь пропуск, первые тридцать купюр авансом, и тебя проводят в гостиницу. Обживайся, а завтра утром сюда, на работу.
Иностранец нажал на какую-то кнопку на столе и приказал:
– Срочно пригласите ко мне Секретаря. Жду его в своем кабинете! – и, обращаясь к Михаилу Потаповичу, сказал: – Сейчас придет Секретарь, это начальник всего аппарата Папы. Зовут его Филат Сергеевич. Он, можно сказать, второй человек в стране, без него не проходит ни одно решение. Посмотрит на тебя, и начнём работать. В целом, ты мне понравился, хотя очень многое надо ломать, очень многое.
В дверях появился Секретарь.
– Здравств… уй…! – он не успел договорить и, спотыкнувшись обо что-то на пороге, по воздуху, как змей Горыныч, влетел в кабинет. Секретарь громко приземлился недалеко от Михаила Потаповича и при посадке сильно щелкнул зубами. Лёжа на животе в неестественной позе, подбородком он упирался в большой, как корабль, до блеска начищенный ботинок.
– Нет! Сил моих больше нет! – простонал Секретарь. – Как на передовой! Хотя сам не воевал, но теперь понял, как это. На фронте… – Секретарь начал подниматься, одной рукой проверяя челюсть, другой, прижимая к груди ботинок, – Вы это нарочно?! – он укоризненно посмотрел на Шулера, в недоумении приподнявшегося со своего кресла, и сильно покрасневшего и смущенного Михаила Потаповича. Секретарь обернулся к двери. Там, на пороге, гордо стоял второй начищенный ботинок. Судя по размеру, он мог принадлежать только Михаилу Потаповичу. Секретарь посмотрел ему на ноги.
– Ну почему? Почему Вы в носках? Почему? – он сделал плачущее лицо. – Вы нарочно их там поставили?! Кто же снимает обувь в кабинете?
– Я, я не хотел, – тихо пробормотал Михаил Потапович. Ему было неудобно и стыдно. Я не нарочно. Просто тут везде ковры, чисто. Я думал… – он развел руками.
– Один опять ложку об меня сломал только что! Другой – засады устраивает! – Секретарь с остервенением сплюнул. – Пропадем мы так. Как ты думаешь? Шулер?! – возмутился он, обращаясь к иностранцу. – Погибнем?
– Да не расстраивайся ты так, Филя. Потерпи немного! – он подошел к Секретарю и стал отряхивать его дорогой костюм. – Вот познакомься: Михаил Потапович. Наш новый Папа. Прошу любить и жаловать! – он сделал жест в сторону Михаила Потаповича. – Не пьет, не курит, на ложках не играет! – Михаил Потапович подошел к Секретарю и пожал осторожно протянутую ему руку.
– Ой, ой, ой! – взвизгнул Секретарь, вырывая руку. – Зачем же так сильно? Мне больно! – он стал растирать свою ладонь. – Вы нарочно опять? – Секретарь злобно посмотрел на Михаила Потаповича.
– Извините меня, пожалуйста. Я не нарочно, – сконфужено произнес он, – я не привык ещё к столичной жизни… У нас городок маленький, а сейчас, вообще, больше физической работы: сад, огород, охота, рыбалка… Только натуральным хозяйством и выживаем. Что за лето заготовили, тем и питаемся весь год… А руки у меня всегда сильные были… Я обычно шутил по поводу рук: «Моими руками только птиц ловить – или упущу, или удушу!», – он улыбнулся. – Да и, вообще, наградил меня Господь. Чего-чего, а здоровья у меня в избытке.
После этих слов Шулер с Секретарем многозначительно переглянулись.
– Ладно, – смягчился Секретарь, – доктор Шулер ознакомил Вас с условиями работы?
– Да, в общем, пока всё понятно. А начну работать, думаю, разберусь…
– Вы осознаете всю важность поставленных перед Вами задач? От Вас во многом зависят судьбы демократии в нашей стране. Идите, охрана Вас проводит. И ботинки свои больше не разбрасывайте, это может помешать и демократии, и либерализму.
Михаил Потапович пошёл к выходу из кабинета, надел ботинок и, обернувшись, вопросительно посмотрел на Секретаря, который так и держал в руке его второй ботинок.
– Иди сюда, – поманил его Шулер, – в ботинке. Не бойся, не напачкаешь.
Кое-как доковыляв в одном ботинке до Секретаря, Михаил Потапович взял из его рук второй, обулся окончательно и пошёл на выход.
– Мы обуем всю страну! – улыбнулся Шулер. – Ты уже обедал сегодня, Филя?
Секретарь и Шулер обедали в столовой Кремля. Хотя назвать столовой это заведение можно было только человеку, который видел в своей жизни самые лучшие и дорогие ресторации. Для обывателя это был не просто ресторан – ресторан высшего класса! Единственно, что сильно портило общий вид, любимое детище Шулера – стойка с фаст-фудом. Она была очень яркая, наглая и кричащая. Стойка совсем не вписывалась в общий вид ресторана… После того, как Группировка иностранных советников заняла позиции в Кремле, Шулер почувствовал, что ему сильно не хватает любимой пищи. Тогда и появилась эта стойка. Дорогой фарфоровой посуде приходилось соседствовать за одним столом с бумажными пакетиками и пластиковыми стаканчиками…
