– Что ты меня всё время тыкаешь партией?! Все мы там были, все сегодняшние демократы вышли из компартии, из комсомола. Это нормально. – Секретарь разозлился, – Да и не надо теперь никого в дурку сдавать, это раньше было. Сейчас что только не болтают. И всем на это плевать. Сейчас демократия! И, значит, каждый может говорить, что хочет. Хорошо! Пусть работает, а там посмотрим!
Но приспособиться, а, главное, понять, что происходит вокруг него, не мог. Он уже привык к хорошему дорогому костюму, к качественной пище и комфорту. Гостиница, где его поселили, находилась недалеко от Кремля, и он ходил пешком. Тем более что от такой неспешной и размеренной жизни начал полнеть, на что ему тут же было указано доктором Шулером. Он уже несколько раз замещал Папу на разных мероприятиях, но не очень ответственных и значительных. Роли были почти без слов. Несколько раз утверждал, что «не отступится от курса реформ», и пытался делать глупое лицо. Последнее получалось плохо… Но и Секретарь, и Шулер, с которыми он больше всего общался, пока его хвалили: «Это только начало, Потапыч, – говорили они, – а для начала совсем неплохо. Привыкай, настоящая работа впереди!» Основное занятие заключалась в том, что его учили говорить, как Папа, писать, как Папа. Заучивать Папины выражения лица, жесты, копировать его мимику, а мимика была непростая. Когда Папа после запоев лежал в больнице, Шулер приводил Михаила Потаповича в его кабинет. «Приглядывайся, – говорил Шулер, – Привыкай!» Иногда приходили какие-то хорошо одетые люди и фотографировались с Михаилом Потаповичем. Как он впоследствии узнал, это очень выгодный бизнес. За фотографию с Президентом бизнесмены платили миллионы! Зарплату, как и было обещано Шулером, он получал регулярно. Львиную долю переводил домой, в семью. Ведь ему деньги не нужны: он был практически на всём готовом. Иногда помогал Карпычу, когда у того плохо шли дела. А это с ним случалось частенько. Дома были счастливы и никак не могли понять, каким образом можно честно заработать столько денег. Почти каждый день Михаил Потапович получал письма из дома. В основном от жены, реже от сыновей, а иногда и от внуков с изображением их ладошек, обведенных ручкой на листе бумаги. Очень это его грело. Он снова почувствовал себя мужчиной, добытчиком, который может обеспечивать свою любимую семью, детей, внуков. Это было приятно. Наконец-то его жене не надо будет каждую весну сажать на огороде картошку и ломать голову, будет ли урожай и чем кормить семью до следующего лета! Она работала директором библиотеки. Интеллигентной женщине очень неприятно ловить взгляд мужа, смотрящего на её руки: после огорода не всегда удавалось содержать их в порядке, хотя она очень старалась.
Михаил Потапович никому не говорил, чем он занимается в Кремле – это было строго запрещено: ведь он дал подписку. Не то, что Карпычу, ближайшим родственникам запрещалось говорить! Научный консультант по ракетной технике – вот такая легенда. Частенько после работы, когда ему становилось совсем одиноко в чужом городе, он приезжал к Карпычу в гости. Они садились на маленькой уютной кухне. Карпыч готовил ужин. Болтали о жизни, о работе… Иногда играли в шахматы.
– Как у тебя с работой?
– Лучше, Миш, не спрашивай! – Карпыч махнул рукой. – Чтобы я еще раз в стройку влез. Всё! Скоро начну наркотой заниматься, игровыми автоматами, на финансовых пирамидах людей грабить, фальшивыми авизо… Чем угодно, только не стройкой! – было видно, что он всерьёз расстроен.
– Да что случилось-то?! – не на шутку обеспокоился Михаил Потапович.
– Что случилось?! Всё как обычно – московская стройка… Били уже дураков сколько, да видно мало… Достроились… И я, и компаньон мой, Юрка, столько должны, что за сто лет не заработать… Ладно ещё я, одинокий, а он может из своей квартиры вместе с женой и сыном на улицу переселиться. Вот так!
– Как же так?! Карпыч, ты же умный мужик, и в бизнесе не первый год! – Михаил Потапович всплеснул руками. – Как же можно занимать деньги, не зная, что точно отдашь?! Да и куда их столько можно было деть?! – он тоже разволновался, понимая, что дело совсем плохо. Если даже Карпыч, оптимист по жизни, всегда веселый и шутливый так расстроен.
– Легко тебе, Миш, говорить, сидя на хорошей зарплате в своём кабинете! – ответил Карпыч раздражаясь. А ты попробуй на ровном месте денег заработать… Как получилось?! Говорил я Юрке, что с Москвой связываться нельзя. Если и брать строительные подряды, то лучше у частника. Хотя тоже плохо, – он опять махнул рукой, – одно жульё! Прибегает Юрка: «Меня на Главмасстрой вывели! Представляешь, я сейчас с замом говорил – дают хороший подряд. Облицовка гранитом большого подземного перехода. Расценка – мёд! Гранит наш. Завтра подписываем договор, аванс тридцать процентов!», – идиот безмозглый!
– Ну и что? Это же здорово? Хороший подряд.
