– Здорово! – Карпыч кисло улыбнулся. – Здорово работать с честными людьми! Только где же их взять? То, что не в руководстве Москвы, это точно! А у нас, как нарочно, и бригада хороших гранитчиков была наготове, и гранит можно было недорогой с Урала привезти… Всё посчитали – у меня, аж слюнки потекли! Подписали договор, получили аванс, начали работать. На весь аванс закупили гранита. Рабочих первое время из своих денег оплачивали. Что дальше?! Почти половину сделали, и с процентовкой в Главмасстрой, к заму: «Пардонтий! Вот уже половину сделали, подпишите процентовочку. Нужны деньги на закупку гранита и рабочим заплатить…».
– А это так положено? Процентовку? – уточнил Михаил Потапович. – Я в стройке совсем не разбираюсь.
– Это не только в стройке, Миш! – пояснил Карпыч. – Это везде положено. Акт выполненных работ вместе с процентовкой. Мне дали аванс – я его отработал, и за свой счёт ещё процентов двадцать-тридцать сделал. А материалы, вообще, сразу оплачиваются. Это, Миш, финансирование называется. Я же не банк, я не могу всё сразу за свой счёт строить – мне финансирование нужно!
– Ну и что зам?
– Зам раздулся, как воздушный шарик и начал на нас орать: «Вы куда пришли?! Вы с кем говорите?! Я – Кац! Но я же не «поц!» Вот доделаете всё – тогда и рассчитаемся. У нас не принято по двадцать раз авансы платить. У нас тут не шарашка!» Это я тебе без мата излагаю, знаю, что ты не любишь. Я тоже пытаюсь не ругаться, но на стройке без него, родимого, не получается.
– А он что, матерился?! – Михаил Потапович сделал удивленное лицо.
– Да, Потапыч, ты точно глушь нерадиофицированная! – он с интересом посмотрел на Михаила Потаповича. – Строители в основном говорят на матерном. Это объединяет. Тем более что на стройке сейчас столько национальностей – вот эскимосов пока не видел. Ладно бы работяги только ругались… Такого мата я даже у нас в Сибири не слышал. У вас в Кремле на каком языке говорят?
– В основном на английском. Реже французский, немецкий… Как-то раз даже польский слышал… Ну а когда наши говорить начинают – вообще ничего не поймешь. У них какой-то экономико-воровской язык. Особенно у Хайдара. Я лучше английский понимаю… Иногда Папа выходит в коридор – тогда уж затыкай уши!
– А как ты понял, что польский? Ты же его не знаешь? – удивился Карпыч.
– Так я кроме английского никакого не знаю… Но можно же понять, когда говорят по-французски или по-немецки… И польский тоже: почему-то он ассоциируется с «шарошкой». Много шипящих звуков…
– У меня случай был с приятелем… Он в самом начале перестройки челночил… Только не сюда, как это большинство челноков делают, а отсюда. В то время у нас ещё много всяких товаров производилось… Так он целое состояние сделал! Знаешь на чём? – Карпыч ехидно посмотрел на Михаила Потаповича.
– На чём? – ему было не очень интересно слушать, он думал о своём, но надо было как-то отвлечь Карпыча: «Пусть поболтает, – подумал Михаил Потапович, – он уже начал отвлекаться от своих грустных дел, похоже, что действительно влип!»
– На иголках для швейных машинок! – Карпыч заулыбался. – Представляешь?! И возил он их в Польшу под заказ. Каждая ездка – килограмм под сто, заодно и мышцы накачал. Правда, в то время эти иголки просто так тоже нельзя было купить: договаривался в торгах, платил таможенникам… Но с каждой ездки без полтинника зеленых не приезжал! Несколько квартир в Москве купил! – Карпыч оживился, он очень любил рассказывать всякие смешные истории, анекдоты. – Когда спрос на иголки закончился, стал ездить в Турцию. Чем он там торговал – не помню… Заходит он как-то в лавку в Стамбуле и начинает предлагать свой товар, что-то по названию очень похожее на «шарошки»: то ли свёрла, то ли фрезы, то ли шарошки… Турки, молча разворачивают его лицом к двери и дают сильного пинка под зад! Оказавшись на улице, и потерев ушибленную задницу, он, с характерными для нашего человека выражениями влетает обратно в лавку разбираться. А турки, сразу поняв по акценту и специфическим выражениям, что перед ними россиянин, начали извиняться: «Извини, мы тебя за поляка приняли…». Иногда можно понять, что за язык, даже не зная его.
– Послушай, – перебил его Михаил Потапович, – так с подрядом-то чем закончилось? Так и не оплатили Вам процентовку?
– Да уж… Оплатят они, как же… Потом мы узнали, что это у них отработанная схема, – Карпыч опять стал расстраиваться, – причем, безотказная. У них в городском хозяйстве, вообще, всё очень хорошо продумано, как денег украсть! Как говорит мой знакомый следователь: «К сожалению, сейчас за это не сажают». Понимаешь, мы уже половину работы сделали, а денег от них только часть получили – аванс. Уже свои вложили. И что? Бросать всё?! Тем более что расценки очень приличные, можно хорошо заработать. Пришлось доделывать за свой счёт. Я вложил туда все свои сбережения, в том числе и те, которые на гараж отложил, а Юрка занял под процент у горцев. Главное, нужно было быстрее доделать, сдать всё и получить деньги от Каца.
– И что? Не смогли доделать? – сочувственно поинтересовался Михаил Потапович.
