Любопытна сама конституционная проблема, как ее восприняли и предложили суду депутаты. По букве закона (кандидатуры во множественном числе) получалось абсолютно то же самое, что и по духу. Ведь сам роспуск парламента, предусмотренный во многих конституциях мира, — процедура в любом случае нежелательная, и идут на нее, лишь когда возникает непреодолимый кризис. Скажем, парламент бессилен сформировать правительство большинства (в тех странах, где он его формирует) или выражает недоверие правительству, собственным большинством сформированному… В наших условиях последовательное отклонение трех кандидатур означало бы, что Дума вступила на тропу войны с президентом (или окончательно утратил политический реализм сам президент) — и парламенту для продолжения зашедшей в тупик борьбы требуется подтверждение собственных полномочий (или смена состава). Троекратное же предложение одной и той же кандидатуры означало лишь, что Думу ломают через колено, и само по себе правовым, а значит, и конституционным действием оказаться не могло. Но наша Конституция написана, как известно, только для одного человека, да и он, будучи ее гарантом, предпочитает работать с другими документами… Политический компромисс, идея которого хотя бы намечена в Конституции, был воспринят президентом исключительно как инструмент троекратного шантажа.
Я никогда не питал симпатий к Думе — ни к «жириновской» первого созыва, ни к «зюгановской» второго. Колоритные персонажи имеются здесь и среди так называемых демократов: редкий из них не обманул внаглую избирателей. Как Константин Боровой, пообещавший разобраться с делами обманутых вкладчиков. Как Ирина Хакамада (и, увы, покойная Старовойтова), использовавшие время и деньги, предоставленные возглавляемым ими партиям, для прохождения по одномандатному округу. Наконец, такой отъявленный персонаж, как Сергей Юшенков: этот не то майор, не то подполковник политотдела, последовательно избираясь на Съезд народных депутатов и в Думу двух составов, начинает, продолжает и заканчивает депутатскую деятельность призывами избранный народным волеизъявлением орган, в состав которого входит, немедленно разогнать — причем лучше вчера, чем завтра… На мой взгляд, после разгона и расстрела парламента осенью 1993 года мы поехали по тупиковой ветке и нам рано или поздно придется вернуться на роковую развилку. Что, конечно, не избавит страну и общество от всевозможных монстров в составе пусть и свободно избранного парламента… Но и нынешняя — несколько бутафорская — Дума предпочтительней (а институционально поддержана большим количеством голосов), чем президентское самодержавье. Ничего толком не зная про Черномырдина (этот человек так и не сумел или не захотел проявить себя как политик — впрочем, таковы были предложенные ему условия игры) и ровным счетом ничего не зная про Кириенко (а вот сегодня уже видно, что ему можно доверить обменный пункт или даже сберегательную кассу, но никак не более того), я был возмущен и глубоко обеспокоен происходящим в стране: перспектива «опущенной» Думы была не лучше, но и не хуже Думы распущенной, необходим был формальный выход из кризиса — и я нашел его.
