Но Зорин, увидев, что текущий по полу ручеек топлива приближается к огненной струе, вырывающейся из сопла двигателя, лишь махнул рукой и еще сильнее вцепился в вентиль. На помощь подбежал Брагин, и им втроем наконец удалось перекрыть подачу топлива.
Двигатель смолк.
Зорин стер со лба пот и улыбнулся, увидев, что Цибуля протягивает ему пузырек с настойкой.
– Хлебните! – предложил Цибуля. – От нервов!
– Да я на работе… – замялся Зорин.
– А я, значит, так здесь гуляю? – рассмеялся Цибуля.
Чтобы не обидеть его, Зорин приложился губами к склянке.
– Врач сказал: при обострении неврологического состояния в случае стресса можно сократить интервалы приема, – авторитетно заявил Цибуля, забирая пузырек у Зорина и вновь отхлебывая из него. – Согласно анамнезу!
В этот момент распахнулась входная дверь и в зал вбежал взволнованный Либерман.
– Здрасьте… – растерянно произнес он, разглядывая всклокоченных ликвидаторов пожара. – А что случилось-то?
– Нервы тренируем, – сострил Цибуля.
– Знакомьтесь, – сказал Брагин, показывая Зорину на Либермана. – Иван Иванович Либерман – начальник нашего отдела технического контроля!
Сумрак укрыл улицы Волжанска. Было пустынно. Под тускло освещенной вывеской «ДЕЖУРНАЯ АПТЕКА» открылась дверь, и на пороге появился Цибуля, пряча в карман пузырек с настойкой. Уныло вздохнув, он неспешно побрел по улице.
Почти все попадавшиеся ему навстречу прохожие приветливо кивали, Цибуля улыбался в ответ, но мгновение спустя его лицо вновь хмурилось. Домой он не торопился – чего там одному-то делать? От тоски и одиночества его отвлекала лишь любимая работа, да и то в последнее время он стал уставать. Годы…
Цибуля вышел на набережную Волги, сел на скамеечку и стал разглядывать вечерние огни на реке. Посмотрел на свои часы-луковицу: без семи минут десять. Вздохнул. Потом оглянулся и, убедившись, что никто не подсматривает, быстро перевел стрелки часов на десять ровно. Удовлетворенно кивнув, он достал из кармана склянку с боярышником и сделал большой глоток…
Когда Цибуля зашел в свой двор, было уже почти одиннадцать. Не заметив, что за ним в подворотню метнулись какие-то тени, он подошел к подъезду, открыл скрипучую дверь и вошел внутрь.
Тяжело ступая по старой лестнице, Цибуля поднялся на третий этаж, достал из кармана ключ… Вдруг его идеальный слух уловил какое-то движение в квартире – Цибуля насторожился. Он осторожно толкнул дверь… – та приоткрылась! Цибуля точно помнил: уходя утром на работу, он закрыл замок на два оборота. «Странно…» – подумал Цибуля и уже приготовился войти, как где-то в глубине квартиры пробили настенные часы. Услышав бой часов, он остановился, достал из кармана пузырек с настойкой, сделал глоток и лишь после этого на цыпочках протиснулся в дверную щель.
Оказавшись в темной прихожей, Цибуля замер, стараясь не дышать. Из глубины квартиры до него доносились странные звуки: журчала вода и слышалось чье-то то ли бормотание, то ли пение. Когда глаза Цибули привыкли к темноте, он, бесшумно ступая, подошел к большому дубовому шкафу и засунул под него руку. В лунном свете сверкнула сталь – теперь в руке у Цибули было оружие – плотницкий топор, который он забросил под шкаф еще пару лет назад и вот теперь, на счастье, вспомнил о нем.
Крепко сжимая топорище, Цибуля миновал коридор и заглянул в комнату. Пусто. Потом на кухню. Тоже пусто. Неожиданно он заметил узенькую полоску света, пробивавшуюся из-под двери ванной комнаты.
Держа свое остро наточенное оружие наизготовку, Цибуля осторожно открыл дверь. В ванной за занавеской кто-то плескался. Замахнувшись топором, Цибуля резко отдернул занавес… Перед ним стоял Олейников – голый, мокрый, весь в мыле.
– Какой же ты худющий, как крокодил! – причитал Цибуля, вбегая в комнату со сковородкой в руках, на которой шкворчала жареная картошка. – А я ведь знал, что ты придешь. Ждал тебя…
– Извини, дядя Коль, я без приглашения, – оправдывался Олейников. – Небось напугал тебя?
– Напугал? Ты че, призрак, что ли, чтоб тебя бояться? – фыркнул Цибуля, потом потихоньку отошел за спину Олейникову и перекрестил его.
– Дядя Коль, ты чего? – удивился Олейников, который в стекле серванта заметил телодвижения Цибули.
– На всякий случай, – серьезно сказал Цибуля. – Вдруг ты бы сейчас исчез?
И они рассмеялись, оба вспомнив, как в далекие военные годы, когда Цибуля был личным механиком летчика-испытателя Олейникова, он всегда крестил и самолет, и самого Олейникова перед вылетом.
– Все не верили, а я верил! – продолжал Цибуля, накладывая Олейникову картошку. – Нас же всех на допросы таскали. А я им так сказал: не мог такой геройский человек, как Петр Олейников, предать Родину.
Слушая Цибулю, Олейников принялся с удовольствием уплетать картошку.
– Стой! – неожиданно воскликнул Цибуля так, что Олейников чуть не поперхнулся. – Как же я забыл?!
Цибуля метнулся на кухню, послышались грохот и звон стекла, и через мгновение он вернулся в комнату с бутылкой шампанского в руках.
