– А вот товарищ сейчас в подъезд зашел – очень на китайца похож – он в какой квартире проживает? – сурово спросил Олейников.
– В четырнадцатой, – быстро ответила старшая. – Только он не китаец…
– Либерман он, – сообщила третья старушка.
В этот момент со спортивной площадки донеслись восторженные крики мальчишек:
– Го-о-о-л!
Олейников обернулся и заметил одиноко сидящего рядом с площадкой мальчика лет пятнадцати, который с грустью наблюдал, как радуются его сверстники. Олейников вгляделся в его лицо, и воспоминания острой болью отозвались в его сердце…
Лагерь. Первый допрос Зорина. Майор протягивает ему конверт. Камера. Олейников вскрывает конверт. Внутри фотография. Кати и… мальчика лет пятнадцати. Этого мальчика!
– Я говорю – не китаец он. Либерман! – вернула Олейникова к реальности настойчивая старушка.
– Ну да, Либерман… – задумчиво сказал Олейников, направляясь к спортивной площадке, и, обернувшись, подмигнул старушкам: – Ли-бер-ман, сокращенно «Ли» – самая распространенная в Китае фамилия. Бдительнее надо быть, товарищи женщины!
Он подошел к мальчику, сел рядом.
– Привет, – сказал Олейников.
– Здравствуйте, – ответил мальчик.
– А ты чего не играешь?
– Нельзя мне… – вздохнул мальчик.
Олейников всмотрелся в его лицо: чуть припухлое, немного синюшные губы.
– У тебя что-то болит? – спросил Олейников. – Может…
Но Олейников не договорил, позади него раздался возмущенный голос:
– Ты что? За мной следишь?
Олейников обернулся – перед ним стояла Катя, держа в руке сумку с продуктами.
– Да я… – начал оправдываться Олейников, – здесь случайно…
– Не надо, Петр! – перебила его Катя. – Я же тебя просила. У меня давно другая жизнь. И тебе в ней места нет!
Катя повернулась, чтобы уйти, и позвала мальчика:
– Петя, идем домой!
– Петя? – не поверил свои ушам Олейников.
– Это ничего не значит… – уходя, бросила ему Катя.
Петя встал и побрел к дому. В этот момент раздался звук клаксона, и во двор въехала бежевая «Победа».
– Папа! – радостно закричал Петя и побежал навстречу. Из машины вышел Брагин, потрепал Петьку по голове, поцеловал его… и тут заметил Катю с Олейниковым. Брагин расплылся в улыбке и бросился обнимать Олейникова:
– Петр! Вернулся!
– Здравствуй, Сережа, – прохладно отозвался Олейников.
– Боже мой, сколько лет! – продолжал тормошить его Брагин. – Как ты? Где ты? Катя! Давай зови человека в дом! Пошли, Петр, пошли-пошли, хлопнем по рюмочке за возвращение!
– Нет, Сережа, спасибо, – сказал Олейников. – У меня дела…
– Какие дела?! Мы сто лет не виделись! Посмотри, какой сын у меня вырос! Нет, я тебя так просто не отпущу. Пошли-пошли!
И Брагин сгреб Олейникова в охапку и потащил к дому, чуть не сбив проезжавшего мимо на велосипеде Потного. Уже подходя к подъезду, Олейников поднял глаза и увидел, как из окна четвертого этажа на них пристально смотрит Либерман.
Мягкий зеленоватый свет настольной лампы выхватывал из темноты кабинета заваленный бумагами стол Плужникова. Генерал задержался. Он просматривал последние сообщения Зорина и пытался проанализировать начало операции, нервно куря папиросу за папиросой.
Почти бесшумно открылась дверь, и вошла нарядно одетая секретарша Зина, неся на подносе стакан с чаем. Плужников быстро погасил папиросу и спрятал пепельницу под стол.
– Опять курили, Павел Михайлович? – спросила Зина.
– Да нет, – смущенно соврал Плужников, – это еще с совещания товарищи накурили…
– С совещания? Ну-ну… – покачала головой Зина, вытащила полную окурков пепельницу из-под стола и поставила перед Плужниковым стакан. – Как вы просили – зеленый.
– Спасибо, Зина, – кивнул Плужников.
На столе звякнул телефон спецсвязи. Генерал взял трубку:
– Плужников слушает.
– Добрый вечер, Павел Михайлович, – раздался голос из трубки. – Это Романский.
– Здравствуйте, Дмитрий Степанович! Я вас узнал…
– Хочу вас расстроить, – сказал Романский. – Все документы по «Ленинградскому делу» по решению специальной комиссии были уничтожены еще в пятьдесят седьмом году. И, чтобы вам все стало понятно, добавлю, что председателем комиссии был…
– Егор Сидоров? – перебил его Плужников.
– Именно!
Плужников задумался и потянулся за папиросами, но Зина успела забрать пачку со стола.
– Алло! Алло! – позвал генерала Романский. – Вы меня поняли?
– Да-да… я понял… спасибо…
– Надеюсь, что в следующий раз я окажусь более полезен. Всего доброго! – сказал Романский, и из трубки пошли короткие гудки.
– Павел Михайлович, я могу чем-то помочь? – сочувственно глядя на Плужникова, спросила Зина.
– Нет-нет, Зиночка, спасибо, – сказал генерал, кладя трубку на рычаг. – Я просто устал… Да и вы тоже. Идите домой…
