– У меня знакомый один есть… – с трудом выговаривая слова, начал он. – Деньги большие водятся, хоть и на заводе работает. Узнал, что я филателией увлекаюсь, и попросил меня ему «Пропавшую деву» достать…
– Кого достать? – удивился Шатун.
– «Пропавшую деву», – продолжил антиквар. – Это редчайшая почтовая марка с изображением Святой Урсулы, середины прошлого века. Говорят, помогает владельцам избавиться от любых недугов, даже неизлечимых.
– А он, что же, долларами платил? – заинтересовался Олейников.
– Марок осталось всего несколько экземпляров, и все за границей, – пояснил антиквар. – Я через своих зарубежных коллег нашел одну. Должны были на следующей неделе привезти…
Из кухни вернулся Потный, держа в руках пузырек с каплями и стакан с водой, протянул антиквару.
– Так откуда у него валюта? – допытывался Олейников.
– Говорил, в Москве меняет, у Яшки какого-то… – сказал антиквар и, отмерив капли в стакан и сделав глоток, добавил: – И мне предлагал…
– Любопытно… – сказал Олейников. – А как звать-то этого любителя марок?
Антиквар раскрыл рот, чтоб ответить, но неожиданно захрипел, тело его охватили конвульсии, он обмяк и рухнул со стула на пол. Бурундук склонился над телом и пощупал пульс.
– Сожмурился, – авторитетно заявил он. – Инфаркт.
– А про цех-то мы его и не спросили… – разочарованно произнес Потный.
– Так… – сказал Шатун, оценивая обстановку. – Взяли все и рвем когти!
Бандиты быстро рассовали по карманам разложенные на подоконнике ценности и, прихватив еще пару шмоток с вешалки, выбежали из квартиры. Олейников, на секунду задержавшись, поднял с пола пузырек с лекарством, посмотрел его на свет и, аккуратно завернув в носовой платок, положил в карман.
Вернувшись в «сторожку», бандиты высыпали на круглый стол свой «улов» и принялись пересчитывать.
– Ну и чего с этой хренью делать? – философски изрек Шатун, вертя в руках пачку долларов. – Как эту зелень на нормальную капусту махнуть?
– В Москву надо ехать, – отозвался Олейников. – К этому, как антиквар назвал, к валютчику Яшке.
– Вот ты и прокатись в столицу, – хитро прищурившись, предложил Шатун. – Найди Яшку, махни этот фуфел американский на наши кровные. А мы пока здесь твой цех подпольный поищем.
– Анбиливыбел! Семен Аркадьевич, вы че, доверите этому анчутке наши мани? – вскричал Кузя и потянулся к пачке долларов. – Да я их лучше съем сейчас!
– Кегли спрячь! – хлопнул по рукам Кузю Шатун. – Он на деле уже заявился: змей напористый, это видно. Пусть еще интеллект покажет.
И Шатун, оставив Кузю с вытянутыми руками, подошел к телевизору, щелкнул тумблером и, опустившись в кресло напротив, выдохнул:
– Все! Все по хатам! А ты, – глянул он на Олейникова, – бери билет на завтра. Бабло с собой не таскай, вечером зайдешь…
Все познания Цибули в области конспирации ограничивались когда-то прочитанной книжкой, автора и название которой он не помнил, но в которой рассказывалось о том, как молодой Иосиф Сталин, тогда еще революционный боевик по кличке Коба, уходил после очередного ограбления банка, именуемого «экспроприацией», от царских жандармов и шпиков. Цибуля шел по улице, постоянно оглядываясь и переходя то на ту, то на другую строну, в попытке определить, нет ли за ним хвоста. В самом начале его пути одна деловитая тетка с пустой корзинкой в руках показалась ему весьма подозрительной. Тетка вышла из трамвая и неуклонно следовала за ним несколько кварталов. А казалось, могла бы проехать еще остановку, так нет – пошла пешком. «Очень подозрительно», – решил Цибуля и, быстро свернув в проулок, прижался к стене. Из-за угла появилась тетка. Увидев вжавшегося в штукатурку Цибулю, она вскрикнула, назвала его хамом и, отвесив звонкую пощечину, удалилась в противоположную сторону. Других «хвостов» не было. Правда, еще какие-то два мужика пошли за ним, когда он выходил из подъезда, но потом пропали куда-то…
Разглядывая номера домов, Цибуля дошел до нужного, свернул во двор к детской площадке и сразу заметил мерно покачивающегося на качелях Олейникова.
– Здравствуй, Петр! – приблизившись, прошептал заговорщицким тоном Цибуля.
– Здоро́во, дядя Коль! – весело ответил Олейников. – Ну что, пошукал?
– Пошукал, – кивнул Цибуля. – Про цех – никто ничего. С водилами нашими поговорил – тоже ничего, никаких левых рейсов. Так что если грузовики какие и пользуют, то не с завода, а чужие.
Покрутив головой в разные стороны и не заметив ничего подозрительного, Цибуля протянул Олейникову исписанный клочок бумажки:
– Я вот тут список чужих машин за последний месяц переписал, согласно анамнезу. У меня Михалыч – вахтер наш – в товарищах.
– Спасибо, дядя Коль, – сказал Олейников, пряча бумажку в карман. – Слушай, я вот что еще хотел спросить: помнишь, Онегин раньше марками увлекался?
– Вась Василич? А чего помнить – он и сейчас увлекается. У него и на работе коллекция цельная.
– А про некую «Пропавшую деву» он тебе ничего не рассказывал?
– Какую деву? – удивился Цибуля.
– Ладно, дядя Коль, с тобой все ясно, – махнул рукой Олейников и замер: из дальней подворотни появились Грошев и Юров.
