Сошедших с поезда Олейникова и Цибулю было не узнать. Благодаря гриму Олейников вновь, как когда-то, преобразился в брюнета с усиками, а волосы Цибули приобрели неожиданный соломенно-рыжий оттенок. Оба они были одеты в весьма приличные костюмы, при галстуках, а голову Цибули венчала широкополая парусиновая шляпа. Цибуля нервничал – непривычный галстук сильно сдавливал его шею, он все время крутил головой и пытался ослабить узел.
– Ты становишься популярным! – толкнул его в бок Олейников, показывая на их фотографии, висевшие на стенде «ИХ РАЗЫСКИВАЕТ МИЛИЦИЯ».
– Петруш, пойдем скорей отсюда! – нервно попросил Цибуля, надвигая шляпу на глаза.
– Конечно, пойдем! – охотно согласился Олейников, поправляя Цибуле ослабившийся галстук. – У нас с тобой намечена большая культурная программа: музеи, достопримечательности. Но начнем мы, пожалуй, с ресторанов.
– С ресторанов? – удивился Цибуля. – Мы ж только поели в поезде…
– В поезде, дядя Коль, пища вульгарная. А я люблю изысканность во всем, даже в еде… А если серьезно, то официанта одного мне надо найти. И начнем мы с ресторана, что к ракетному заводу поближе. Наш товарищ Либерман, царство ему небесное, часто же здесь в командировках бывал, а?
По пустому залу ресторана «Днепровск», словно муравьи, носились официанты. Готовились к вечеру, накрывая белоснежными скатертями столы и расставляя приборы.
– Товарищи, товарищи! У нас закрыто! – бросился управляющий к появившимся на пороге Олейникову и Цибуле. – Приходите после семи.
– Я бы хотел задать всего один вопрос… – начал Олейников.
– А вы, товарищи, собственно, кто? – перебил его управляющий.
Олейников открыл рот, чтобы что-то ответить, как неожиданно Цибуля вытащил из кармана какую-то красную книжечку и, взмахнув ею перед носом управляющего, выпалил:
– Мы из милиции! Отдел по борьбе с хищениями социалистической собственности!
Олейников с удивлением посмотрел на Цибулю, который и сам немного опешил от своего поступка.
– А… из ОБХСС! – расплылся в улыбке управляющий. – Извините, товарищи, не знал… Очень приятно, очень приятно! Чем обязан?
Олейников вытащил из кармана фотографию передовиков соцсоревнования, на переднем плане которой улыбался Либерман, и показал управляющему:
– Вы этого человека среди посетителей вашего ресторана не встречали?
Управляющий взял фотографию в руки, вгляделся.
– Нет, не видал… – покачал он головой и, повернувшись к шуршащим официантам, крикнул: – Эй! Быстро все сюда.
Официанты подбежали.
– Когда-нибудь приходилось обслуживать этого гражданина? – спросил управляющий, демонстрируя официантам фото.
– Ну что ж, с первого захода не получилось, – сказал Олейников Цибуле, когда они вышли из ресторана. – Дядь Коль, а я вот что спросить хотел: тебе когда ментовскую ксиву-то выдали?
– Дык это ж мое удостоверение ударника соцтруда… – улыбнулся Цибуля. – Когда фотку, что у тебя, делали – я у врача был. А корочки потом дали, согласно анамнезу.
– Молодец! – похвалил его Олейников. – Моя школа. Только каждый раз махать перед носом опасно – засветимся.
– А че делать-то?
– А ничего… – пожал плечами Олейников. – Твоя ксива нам больше не понадобится. Через десять минут весь славный общепит города Днепровска уже будет знать приметы двух сотрудников ОБХСС, разгуливающих по ресторанам.
– С чего ты взял?
– Дядя Коль… Это ж система! Ты что думаешь, сейчас этот управляющий делает?
– Чево?
– По телефону наяривает – надо ж дружков предупредить! Круговая порука…
Цибуля понимающе покачал головой.
Они свернули за угол и пошли по тенистой платановой улице.
– Петруш… я вот что тут подумал… – немного стесняясь, произнес Цибуля.
– Что, дядя Коль?
– Ну, по поводу изысканности…
– Что «по поводу изысканности»?.. – остановился Олейников.
– Давай больше не будем отказываться… – засмущался Цибуля. – Ну, если еще раз предложат перекусить… Я в ресторане последний раз еще до войны был…
К Центру космических полетов «Маршалл» подъехал президентский кортеж.
Замелькали вспышки фотоаппаратов, зажглись красные лампочки телекамер. Охрана сдерживала рвущихся к ковровой дорожке репортеров.
Из лимузина вылез Эйзенхауэр и, помахав корреспондентам рукой, подошел к встречавшим его у центрального входа Вернеру фон Брауну, Даллесу и Тоффрою.
– Господин президент! Рад видеть вас в Центре космических полетов НАСА, – приветствовал его Браун.
Эйзенхауэр пожал руки встречавшим, и они прошли внутрь.
Экскурсия по цехам произвела на Эйзенхауэра неизгладимое впечатление. Огромные корпуса ракет, детали космических аппаратов – все поражало своими масштабами, своим совершенством.
Уже на выходе из Центра Даллес сообщил президенту последнюю новость.
– Насколько точна эта информация? – приподнялись брови Эйзенхауэра.
– У нас есть копия постановления советского правительства, – сказал Даллес. – Пуск намечен на декабрь и определен в качестве задачи особого значения.
– В январе этого года мы тоже принимали концепцию, – с сомнением вмешался Браун, – согласно которой первый орбитальный полет человека планировался на сентябрь. Но техника вносит свои коррективы, иногда подводит…
